Полвека на производстве: токарь Татьяна Даценко - о нехватке кадров, рисках у станка и почему выбрала именно эту профессию

Татьяна Даценко полвека проработала токарем на сернокислотном производстве. В ноябре она решила уйти на пенсию и в интервью рассказала о рисках у станков, молодёжи на заводах и зарплатах.

– В чём заключалась ваша работа токарем? С какими узлами и оборудованием вы работали?

– Почти при любой поломке оборудования требовалась токарная работа. Я работала на участке сернокислотного производства, обслуживала токарные станки и изготавливала детали для насосов, трубопроводов, теплообменников. Это фланцы, втулки, валы, пробки, элементы крепежа – всё, что контактирует с агрессивной средой. Металл использовался кислотостойкий, и требования к нему были очень жёсткие. Например, когда выходил из строя насос, слесари разбирали его и приносили заказ: нужны пальцы, полумуфты, втулки. Если проблема была в холодильниках, требовались пробки разных диаметров, потому что оросительные холодильники были разными.

– Насколько точная и ответственная эта работа?

– Если я ошибусь, насос не соберут, линию не запустят. Поэтому контроль был постоянный: измерения, проверка, перепроверка. Часто детали сначала наплавляли, а потом мы их протачивали до нужного размера. Там важна не просто форма, а посадка, скольжение, соосность – всё должно совпадать по микрометру. Поэтому работа требовала полной концентрации. Ты стоишь у станка и понимаешь: от этой детали зависит не только механизм, но и весь технологический процесс.

– Случались нештатные ситуации?

– Сернокислотное производство работает круглосуточно, без остановок. И поломка могла произойти в любой момент, в том числе ночью. Поэтому мы всегда работали с запасом. У нас обязательно должны быть готовые детали на случай аварии. Мастера, механики, токари всё это согласовывали заранее. Если что-то выходило из строя срочно, мы откладывали текущую работу и делали аварийную деталь в первую очередь, чтобы не останавливать цепочку. Если остановится один узел, за ним встанет всё производство.

– Как вы пришли к такой сложной профессии?

– Мой старший брат был токарем, и я ещё ребёнком наблюдала за его работой (улыбается. – Ред.). Тогда в монотонном движении станка я увидела красоту созидания. Понравилось само ощущение: из неприметного куска металла рождается деталь – маленькая, но важная часть большого механизма. Машина остановилась – вышла из строя какая-то шпилька. Ты её выточил, поставили, и вот оборудование снова работает. Это чувство нужности результата очень затягивает. Так я отучилась на токаря в Воронеже, поработала там, а в 1976 году приехала в Крым молодым специалистом со своим мужем – на титановый завод.

– Вы выбрали мужа по цеху…

– Да. И моя дочь с зятем пошли по нашим стопам. Сейчас работают на московских заводах.

ОДНА В ЦЕХЕ

– И всё же женщина-токарь – редкость. Как вас приняли? Сталкивались ли со стереотипами?

– Когда я пришла в ремонтно-механический цех, женщины-токари уже работали. Я не была первопроходцем. Поэтому адаптироваться было легче. Позже я перешла на сернокислотное производство, там уже была единственной женщиной-токарем. Работа всё равно непростая, ты постоянно взаимодействуешь с разными службами: слесарями, электриками, аппаратчиками. Это не кабинет, где ты сидишь с одним человеком. Тут весь завод – живой организм, нужно уметь находить общий язык со всеми.

– Если сравнивать начало вашего пути и нынешнее время, то женщине сейчас легче войти в профессию или сложнее?

– Условия почти не изменились. Те же цеха, те же станки. Но людей стало в несколько раз меньше. Когда я начинала, в ремонтно-механическом цехе работали сменами, токарей было много, чтобы при поломке быстро устранить проблему на месте. Постепенно люди начали уходить. Сейчас на заводе осталось буквально несколько токарей, и все возрастные – за пятьдесят, за шестьдесят.

– А зарплата соразмерна труду?

– Когда я ушла в ноябре, моя зарплата составляла около 32 тысяч рублей. Пенсия – 14 тысяч рублей.

Дело в том, что всё зависит от разряда и от станка. Большой станок – это детали по 80–90 килограммов, всё поднимается балкой. Если у человека пятый или шестой разряд, он работает в ремонтно-механическом цехе, заступает в выходные, остаётся после смены, участвует в аварийных работах, зарплата может доходить до 70–90 тысяч. В среднем токарь шестого разряда получает примерно 50 тысяч рублей и выше. У меня же был небольшой станок и четвёртый разряд.

– Почему вы не стали повышать разряд?

– Меня звали, предлагали. Но этот станок тяжёлый, работа физически сложная. Иногда мастера просили помочь: Татьяна, вышел из строя вал, надо срочно помочь. По-человечески помогала. Но постоянно работать на таком станке для женщины тяжело.

СДЕЛАНО РУКАМИ

– В Крыму сегодня много говорят о возрождении промышленности. Вы это видите на практике?

– Где-то – да. Меняют технику, внедряют ЧПУ, роботизированные линии, измерительные системы, 3D-принтеры. Но без людей никакое возрождение не состоится. Проблема с кадрами никуда не делась. Кроме того, такая модернизация происходит далеко не везде. Например, у нас в сернокислотном производстве всё достаточно стабильно: одни и те же детали, одни и те же технологии. Ничего принципиально нового не внедрялось.

– То есть вы работаете на советской технике?

– Наши станки старые, 1958–1960 годов выпуска. Один раз за весь мой стаж их отправляли на капитальный ремонт куда-то в Днепропетровск. В остальное время справлялись с поломками своими силами.

Хочу пояснить: ЧПУ хорошо там, где массовое производство, большие серии одинаковых деталей. Нам же удобнее работать на обычных станках.

– В ноябре вы ушли на заслуженный отдых. Трудно было принять решение?

– Мне скоро 68. Я подумала: сколько можно работать? Надо же и отдохнуть. Сколько той жизни ещё осталось – никто не знает.

– Не возникло ощущения пустоты после завода, который был почти вторым домом?

– Меня уже успели позвать обратно (улыбается. – Ред.). Я отказалась. Это было осознанное решение.

– Чем сейчас занимаетесь?

– Пока просто отдыхаю. Хобби требует зрения, а глаза уже быстро устают. Поэтому сейчас просто наслаждаюсь спокойствием.

Диана МАСЛОВА.