Директора главных дворцов-музеев полуострова рассказали о миссии хранителей истории в эпоху цивилизационных вызовов, о возвращении утраченных сокровищ и создании культурных кластеров нового типа. Крымские дворцы переживают ренессанс.
Посещаемость Ливадийского выросла с 260 тысяч человек в 2023 году до 385 тысяч в 2025-м. Воронцовский парк в пиковые периоды принимает до 2,5 миллиона гостей. За этими цифрами – системная работа по превращению музеев из объектов показа в центры формирования национальной идентичности.
ТРИ КИТА ЛИВАДИИ
– У нас сегодня три основные задачи: реновация парка, реставрация здания и реэкспозиция, – чётко расставляет приоритеты директор Ливадийского дворца-музея Лариса Ковальчук. Каждое направление – это отдельная эпопея со своими вызовами и открытиями.
Реновация Ливадийского парка – проект как минимум на пять лет работы. 37 гектаров требуют не просто санации зелёных насаждений. «Необходимы серьёзные вложения в замену всех инженерных сетей. Очень сложная ситуация с оползнями. Более 60 малых архитектурных форм – беседки, фонтаны, подпорные стены – требуют восстановления», – перечисляет директор. Музей создал интерактивную карту: кликаешь – и появляется фотография «было/стало». Некоторые фонтаны полностью утрачены, но сохранились снимки, которые позволят их воссоздать.
– Лучше работать дольше, но качественно, чтобы осталось на века, как у Краснова, – философски замечает Лариса Ковальчук.
Архитектор дворца Николай Краснов построил здание, в котором продумана каждая деталь. «Сами стены, панели, встроенные шкафы уже музейные экспонаты. Дверные ручки всё ещё красновские, мемориальные», – подчёркивает директор.
Реэкспозиция – самая деликатная тема. В 2025 году был объявлен всероссийский конкурс на новую концепцию. 14 команд со всей страны представили свои проекты, разделённые на два лота: реэкспозиция мемориального пространства и создание новой музейной площадки по типу Нового Херсонеса.
– Мы всё-таки больше за то, чтобы музей остался мемориальным, – твёрдо заявляет Ковальчук. После рассмотрения всех проектов компетентное жюри с участием министра культуры РК и сотрудников ведущих федеральных музеев пришло к единому мнению: Ливадийский дворец должен остаться мемориальным пространством.
Интересна статистика предпочтений посетителей: 49% интересуются Крымской конференцией, 51% – Романовыми в Ливадии. «Всё интересно – и та тема, и другая. Поэтому мы не будем менять. Но углубимся и в тему Романовых, и в тему Крымской конференции», – говорит директор.
План восстановления интерьеров детально проработан. «Мы провели исследование, это большая работа сотрудников музея. Какими должны быть стены, где должны быть розетки… Проработали каждую мелочь», – рассказывает Ковальчук.
ЕГО ВЕЛИЧЕСТВО ПРЕДМЕТ
– Музейный предмет – самая большая ценность. Если он мемориальный, то расскажет о себе лучше всего, – убеждён директор Алупкинского дворцово-паркового музея-заповедника Александр Балинченко. Эту философию разделяет и Ковальчук: «Нам хотелось бы воссоздать подлинные интерьеры дворца, чтобы ещё несколько поколений могли посмотреть, как жил последний русский царь».
История возвращения предметов в Ливадию читается как детектив. После революции, когда дворец стал санаторием, императорская мебель списывалась «по ненужности» и продавалась через комиссионные магазины. «Мне кажется, даже у жителей Ливадии дома могут быть предметы мебели из дворца», – предполагает Ковальчук.
Музей обратился к жителям через печатные издания: «Мы не предлагали вернуть бесплатно – предлагали выкупить». Прорыв случился, когда к директору пришла руководитель частного музея Николая II в Москве. Её отец десятилетиями собирал предметы, связанные с императорской семьёй. После того как Глава РК
Сергей Аксёнов принял решение о финансировании, удалось приобрести 60 уникальных экспонатов.
– Я очень благодарна главе республики Сергею Валерьевичу Аксёнову за то, что он принял это решение. И министру культуры, которая донесла до него эту необходимость, – подчёркивает Ковальчук.
Но самая удивительная история связана с парными вазами из будуара императрицы. Их возвращение сопровождалось рассказом: в семье из поколения в поколение передавали, что вазы из Ливадии. Сотрудники музея начали искать подтверждение этому и нашли фотографию будуара, где вазы стоят на своих местах. «Спустя 95 лет мы вернули их на место. Это мистика какая-то!» – не скрывает эмоций директор.
Ещё один возвращённый экспонат – кухонный шкаф из малой столовой с маркировкой: «Большой дворец, Ливадия». Семь лет он простоял на складе, пока его не реставрировали. Уникальность шкафа – в четырёх отверстиях-воздухоотводах на задней полукруглой части. Такие же отверстия обнаружились в углах малой столовой – шкаф словно сам указал своё историческое место.
РЕСТАВРАЦИЯ КАК ФИЛОСОФИЯ
В Воронцовском дворце впервые реставрируют Голубую гостиную. «Реставрация стоит очень дорого», – признаёт Балинченко. Очень большое внимание музеям и культуре уделяет глава республики Сергей Аксёнов, отметил он.
Работы финансируются из республиканского бюджета, выполняет их фирма, реставрировавшая Строгановский дворец. Начальник участка реставрации Дмитрий Сергеев показал процесс: всё зачищается – и стены, и лепнина. Местами элементы лепнины отвалились полностью, местами отклеились частично. Реставраторы размягчают лепные цветки, чтобы вернуть их на место прямыми. Вся гостиная – ручная работа. «Сроки назвать трудно, потому что за ручной реставрацией каждого элемента узора стоит колоссальная научная работа», – объясняет Сергеев.
КУЛЬТУРНАЯ СТОЛИЦА КРЫМА
Алупка превращается в культурный кластер нового типа. «Старый город» – это не просто туристический проект, это возрождение исторической концепции Воронцовского майората XIX века, когда вокруг дворца селились те, кто вносил вклад в развитие Крыма.
– Фраза «Алупка – культурная столица Крыма» уже не вызывает улыбок, – констатирует Балинченко. При поддержке крупного инвестора (Сбербанка) реставрирована улица Воронцовская, благоустроена территория храма Архистратига Михаила, обновлены все дорожки в парке, установлена уникальная система пожаротушения с технологией, не повреждающей музейные предметы.
– Эта методика применима в Евпатории, Феодосии, Керчи – везде, где есть исторические центры, – видит перспективу директор. Суть – в объединении усилий музея, власти, социально ответственного бизнеса и неравнодушных горожан для создания процветающей территории.
НЕ АЛУПКОЙ ЕДИНОЙ
Не меньше внимания уделяется и Массандровскому филиалу Алупкинского музея-заповедника. Заведующая дворцом Татьяна Литвинова рассказала о высокой сохранности оригинальных деталей интерьера. В центральном вестибюле использованы элементы романской архитектуры X–XII веков: низкий вход, сводчатые перекрытия, толстые стены и узкие окна, напоминающие бойницы. Некоторую суровость помещения смягчают панели, облицованные светлыми майоликовыми изразцами с кобальтовой росписью.
Бильярдная оформлена в стиле английского Возрождения. В лепном узоре потолка использованы элементы стиля тюдор, а угловой камин выполнен в викторианском стиле и декорирован резьбой по дереву. Всё это сохранилось в первозданном виде.
В бильярдной также представлены произведения русских художников второй половины
XIX века, работавших по заказу членов царской семьи. Единственное, что сохранить не удалось, – росписи на потолках и царская символика на деревянной отделке комнат и каминов. Однако под слоем штукатурки оригинальная роспись потолка сохранилась и, по словам Литвиновой, обязательно будет восстановлена, как и инициалы членов императорской семьи.
ТЕХНОЛОГИИ И ТРАДИЦИИ
К вопросу о месте технологий в музейном пространстве оба директора подходят взвешенно, но с разных позиций.
– Искусственный интеллект – это инструмент или замена человеку? Если инструмент, как кофемолка, можно и вручную молоть, просто дольше, – рассуждает Балинченко. Он видит идеальное сочетание в триаде: классическая экспозиция с подлинными предметами («его величество предмет»), придворцовая территория, которую можно почувствовать, и пространство с современными технологиями для раскрытия дополнительных смыслов.
– Здесь, в Алупке, мы планируем создать зал с виртуальным пространством, которое будет рассказывать, как создавался Воронцовский парк, как строился дворец и, главное, какую колоссальную роль в развитии Крыма, Новороссии, Кавказа сыграл Михаил Семёнович Воронцов, – делится планами директор.
Ковальчук более консервативна: «Я не большой сторонник цифровых двойников. Ливадия – мемориальный музей и должна оставаться таковой». При этом музей активно работает в соцсетях, запускает новый формат сайта, использует все доступные мессенджеры. «После реновации у посетителя должно возникнуть ощущение присутствия царской семьи: как будто из-за поворота вот-вот выйдет император», – мечтает директор.
МУЗЫКА ПОД ПЛАТАНОМ
Концерты в крымских дворцах – это продолжение исторической традиции. «Голубая гостиная была местом, где в XIX веке собирался весь актив, который приходил на спектакли, музыкальные представления. В общении они объединялись для развития Крыма», – рассказывает Балинченко.
Поскольку Голубая гостиная – экспозиция высокой степени сохранности, концерты проводятся под платаном. «Под сенью Воронцовского платана» – это около 200 зрителей. Начинается концерт в восемь часов вечера. Зритель, не сходя со своего места, из летнего вечера через сумерки попадает в южную ночь. Всё это в окружении прекрасной архитектуры и освещения», – описывает атмо-сферу директор.
Среди постоянных участников – Крымская государственная филармония, симфонический оркестр под руководством Александра Долинского, проект «Музыкальная сборная России», Санкт-Петербургский дом музыки. В Массандровском дворце концерты имеют свою атмосферу.
Были и театральные проекты, например, «Таинство под башней часовой», постановки Государственного академического музыкального театра РК, Русского драмтеатра. «Они будут продолжены, мы ведём переговоры, чтобы разнообразить и максимально качественно представить эти проекты с уникальным наполнением и прекрасным репертуаром», – делится Балинченко.
РАБОТА С МОЛОДЁЖЬЮ
Особое внимание музеи уделяют работе с детьми и молодёжью. «По отношению к истории посетители меняются в лучшую сторону. Заинтересованности больше», – отмечает Ковальчук. Она вспоминает случай на научной конференции, посвящённой Ялтинской: «Группа совсем молодых, может, одиннадцатый класс, ребят стояла и с таким вниманием расспрашивала реконструкторов: «А это что за документ?» Такая у них живая беседа и заинтересованность. Я остановилась и думаю: «Что за скопление народа?» Это ж здорово! Им интересно!»
Воронцовский дворец создал уникальный издательский проект – комикс «Приключения в волшебном Воронцовском дворце». «Это использование принципа комикса в благих целях. Мальчик и девочка попадают ночью во дворец. С ними общаются львы и разные персонажи. Книга детская, но вся информация в ней научная, адаптированная детским писателем и художником», – рассказывает Балинченко.
– Музей – как родниковая вода. Информация чистая, подлинная. В наше время настоящего очень мало. Всё настоящее только в музеях, вокруг – только реплики, – философски замечает директор Воронцовского дворца.
НАУКА И СОТРУДНИЧЕСТВО
Научная работа в крымских дворцах – это не кабинетная деятельность, а живой процесс, результатом которого становятся выставки и открытия. «У каждого научного сотрудника музея есть одна-две постоянные темы. Кто-то работает по Крымской конференции, кто-то по периоду, когда дворец был санаторием, это тоже история здания. Кто-то по княжнам, кто-то по личности Нико-лая II, кто-то по архитектуре», – рассказывает Ковальчук.
В Ливадийском дворце восемь научных сотрудников, которые постоянно ищут новую информацию, работают с архивами, выступают на конференциях. Ежегодно музей проводит от двух до четырёх крупных научных форумов: конференцию, посвящённую Крымской конференции 1945 года, ежегодную конференцию «Романовы и Крым» в мае, раз в два года – Красновские чтения.
– Результат научной деятельности – это публикации и выступления на конференциях. Но главный результат – это всегда выставка, – подчёркивает директор Ливадийского дворца.
Именно выставки становятся кульминацией научного сотрудничества музеев. Воронцовский дворец регулярно проводит совместные проекты с ведущими музеями России. С Царским Селом была организована выставка «Путешествие. Коронация. Семья», посвящённая Алексан-
дру III. С Гатчинским дворцом – «Счастлив быть снова дома», раскрывающая связь между любимым домом императора в Гатчине и домом его мечты в Массандре.
Особенно яркое событие – ежегодный проект «Александр III и его храбрые донцы» с участием Ростовского музея донского казачества, Новочеркасского музея, Ростовского краеведческого и Шолоховского музея-заповедника. «Там раскрыта тема императора и казачества. Происходят масштабные выставки – более 150 предметов, многие впервые представлены публике», – рассказывает Балинченко.
Шолоховский музей привозит донских казаков, которые демонстрируют, как казачий образ жизни сохранился до наших времён. «Можно увидеть экспонаты, которые говорят о временах минувших и традициях казачества, и тут же увидеть, что всё это живёт», – отмечает директор.
Особое место в научном сотрудничестве занимает Никитский ботанический сад. Воронцовский парк – самый уникальный из всех дворцово-парковых комплексов России с ботанической точки зрения. «У нас средиземноморский парк. Петербург – это уже северная зона, южная тайга. Никто не может похвастать таким обилием и разнообразием теплолюбивых растений», – подчёркивает Балинченко. Никитский сад помогает с исследованиями, защитой насаждений, историческими изысканиями, ведь именно их предшественники создавали этот шедевр парковой архитектуры.
ЦИВИЛИЗАЦИОННАЯ МИССИЯ
– Изменилась миссия музеев. Сейчас идёт борьба цивилизационных конструкций. Очень важен тот самый русский код, наши отличия, самоопределение, – формулирует Балинченко новую роль музеев. Ответы предлагается искать в связи поколений, подлинных предметах и пространствах.
Оба директора благодарят руководство республики за поддержку музеев. «Есть понимание на самом высоком уровне», – подчёркивает Ковальчук. Это не просто слова: бюджетное финансирование Ливадийского дворца в 2025 году составило 96,5 млн рублей, собственные доходы – 104 миллиона.
Планы амбициозные. Ливадийский дворец готовится к 130-летию коронации Николая II, 170-летию коронации Александра II и 115-летию окончания строительства дворца. Воронцовский музей развивает проект виртуального пространства.
Крымские дворцы доказывают: музей XXI века – это не застывшая экспозиция, а живой организм, соединяющий эпохи и формирующий будущее через осмысление прошлого.
Олег АНФАЙЛОВ.
