Владимир Ганага: Борщ на столе  и есть политика
Владимир Ганага: Борщ на столе и есть политика
09 июля 2015 - 12:00
Владимир Ганага: Борщ на столе и есть политика 09 июля 2015 - 12:00
Сергей Максимов

Глава Красногвардейского района считает, что главное в его работе – создать нормальные условия для жизни земляков
Владимир Ганага, глава Красногвардейского района, не боится наживать врагов среди тех, кто тормозит процесс перемен, и призывает считать налоговые доходы по осени, как цыплят. Сегодня регион на подъёме, но не без проблем.
Фото: Сергей МАЛЬГАВКО

– Владимир Михайлович, Красногвардейский район – крупнейший аграрный регион Крыма. Как сказалось на потенциале региона перекрытие Северо-Крымского канала?

– У нас 170 тысяч гектаров земли и население под 90 тысяч человек. Район был наиболее орошаемый. Но днепровская вода к нам пришла по каналу в 1969 году. К тому времени, например, колхоз «Дружба народов», возглавляемый человеком-легендой Ильей Егудиным, уже был миллионером, получал рекордные урожаи. Тот опыт севооборотов, полива водой из скважин сейчас актуален и востребован…

– Переформатирование сельского хозяйства идёт?

– Меняется структура посевных площадей. Ставка сделана на пшеницу, ячмень, засухоустойчивые культуры. Вода для них не нужна, и природа помогает. Сегодня даже страдаем от переизбытка влаги. Убрали только 10 процентов зерновых.

Сейчас сельхозтехнику по лизингу взяли все, кто хотел, поэтому есть запас технических средств, чтобы вести уборку быстрыми темпами. В прошлом году проблема заключалась в том, что закрылись украинские рынки, зерно было сложно реализовать.

– Правительство Крыма запретило его вывоз на определённое время ради продовольственной безопасности полуострова. Разве не так?

– Сейчас ограничения убрали, зашли крупные российские компании. Активно работают Керчь и Севастополь по закупке зерна.

– Предлагаемая цена устраивает хозяйства?

– До 10 тысяч рублей за пшеницу третьего класса дают. Хорошая цена. Беда, что дожди вымывают клейковину, белок, и качество зерна понижается.

– Крымская фруктовая компания – подразделение «Дружбы народов»?

– Бывший колхоз стал агрофирмой, разделился по направлениям деятельности. Сейчас это бройлерная фабрика с замкнутым циклом производства, своим инкубатором, площадками и цехами для откорма скота и кормовой базой для него. Есть у этого агрокомплекса и мясокомбинат. Сады, виноградники – отдельное предприятие. Клубнику и черешню, например, нынче тоннами возили по прямым договорам в Москву и другие регионы России. Повезут из красногвардейских хозяйств абрикосы, груши, яблоки. Сложность в том, что мы окружены не только морем, но и двумя мощными сельхозрегионами – Кубанью и Ростовской областью. С ними тяжело конкурировать, но у «Дружбы народов» получается. Её подразделения являются крупнейшими налогоплательщиками не только в районе, но и в республике. Наш бюджет до 40 процентов – это «Дружба народов».

– Кстати, по сбору налогов ваш район значится на последнем месте. Почему?

– Во-первых, не все предприятия перерегистрировались. Скажем, шиферный завод только-только запустился, коньячный завод в Октябрьском начал работать. Создан кооператив «Таврида». Он объединяет средних и малых производителей фруктов, ягод, овощей. Они сегодня готовы скинуться, объединить свои вложения с капиталом инвестора и строить комплекс по переработке своей продукции в селе Марьяновка. Во-вторых, уплата земельного налога для сельхозпредприятий, согласно российскому законодательству, отнесена на 2016 год, а наш район самый крупный по земле, ему выставили громаднейшие цифры по этому виду налога. Как мы выполним план 2015 года, если налог будет собираться с 1 января 2016 года? Есть ряд других моментов и нестыковок.

– Может, просто завысили план, не просчитав ситуацию?

– Конечно, мы учимся, но сегодня глава сельсовета не может получить в налоговых органах достоверную информацию о финансовом положении предприятий, что работают на его территории. Возникает вопрос: хочет ли государство работать консолидировано с муниципальными органами, чтобы решать общую задачу? Если налоги – тайна для главы района, то давайте честно скажем, что местная власть не несёт ответственности за их сбор. По большому счету это вообще работа налоговой службы, но мы живём в своём районе с того, что заработали, поэтому заинтересованы, чтобы налоги поступали. Муниципалы перед налоговиками, перед Минфином республики ставят, не побоюсь этого слова, именно ставят задачу – информируйте нас о том, какое предприятие и в каком объёме выплачивает тот или иной налог! Можно ли всерьёз говорить о роли муниципального образования в сборе налогов, если с нами, например, никто не советовался, когда изменили ставку по единому вменённому налогу в 12 раз в сторону уменьшения? Может, это хорошо, что отдельно взятый предприниматель платит меньше, а в целом для района – другая картина. Вместе с правительством Крыма мы пытаемся выстроить взаимоотношения в вопросе налоговых доходов. Допустим, нельзя аграрному району жить и отчитываться по 1/12. В январе мы получим одну сумму налогов, а в июне совершенно другую. По налогу на прибыль или по НДФЛ в условиях, когда один месяц год кормит и большую роль играет сезонный характер работ, эти вещи должны учитываться. Или, скажем, за полгода наша служба занятости смогла устроить на работу почти 800 человек. С их зарплаты тоже пойдут отчисления в казну, но не в январе же, когда у нас пик безработицы.

– Значит, вы всё-таки не учли все тонкости при формировании плана по налогам и ошиблись?

– Взаимодействие с налоговиками или органами статистики надо отрегулировать. Я, как глава, хочу получить информацию по развитию сельского хозяйства, налогам, да по любому направлению, а мне скажут: согласно такому закону это чуть ли не закрытая информация. Для кого закрытая? Я что, Барак Обама? Я делаю всё, чтобы государство развивалось и крепло. А государство – это совокупность образований, как Красногвардейский район, Сакский, Нижнегорский… Муниципальная власть должна вместе с государственной думать, как создать максимально комфортные условия проживания для своего населения и в то же время обеспечить выполнение государственных стратегических задач. Секрет открою, почему многие районы ежеквартально выполняют планы по налогам. Они их просто корректируют, а мы по году выйдем на уровень за 90 процентов. В первой половине недополучаем, но давайте цыплят по осени считать…

– Глава администрации фактически никому в районе не может отдать команду, кроме сотрудников своего аппарата, но отвечает за всё. На какие рычаги управления остаётся уповать? 

– На межведомственные комиссии, на тактику убеждения, взаимодействия. Мне импонирует позиция прокуратуры Крыма. Раньше прокуроры сидели и ждали, когда ошибётся тот или иной чиновник, и – галочку себе в отчёт! Сегодня мы направляем туда нормативные документы, постановления, акты на юридическую экспертизу. Специалисты дадут совет, что-то подправят…

– К вам наверняка обращаются люди, не получившие нормального ответа в Пенсионном фонде, управлении соцзащиты, других госструктурах?

— Идут. Я могу позвонить и попросить: обратите внимание! Если звонить каждый день, то через неделю никто обращать внимание на мои звонки не будет. Поэтому надо находить взаимодействие с руководителем, который тебе не подчиняется, назначение которого даже не согласовывалось с тобой, чтобы он был с тобой в команде, в одной лодке. Вот сегодня возникают вопросы по работе учреждений здравоохранения. В епархии Минздрава я командовать не могу, но с жалобами на медицинское обслуживание люди идут ко мне. Могу в определённой степени влиять на решения горсовета через большинство «Единой России» в нём.

– А главы сельских поселений за что теперь отвечают? За образование и культуру – район, за медицину – Минздрав…

– Фактически за благоустройство, хотя не все главы понимают, что человек должен иметь воду, канализацию, бесперебойную электроэнергию, газ, тепло, а село – содержаться в чистоте. Не менее важно, чтобы глава поселения не забывал: он высшее должностное лицо на своей территории. На расстоянии в 50 км, из отдела культуры в райцентре, не увидишь, вышел ли на работу зав. клубом в Зерновском поселении на границе с Нижнегорским районом. Автобус, что перевозит твоих односельчан, в удобное время ходит или нет? Льготников он бесплатно возит или нет? Если нет, то кто виноват? Анализируй, приходи сюда с требованием, предложением. Как Сергей Валерьевич говорит, «задачи, которые сейчас стоят перед республикой, будут решены с вами или без вас. Хотелось бы с вами решать, если вы не возражаете…»

– С бизнес-сообществом района удаётся конструктивно выстраивать отношения?

– По вменённому налогу были горячие споры в отношении торговцев. Сообща нашли вариант, когда ставка его стала щадящей, но возросло число лиц, которые готовы честно оплачивать этот вид налогов. Мы практически ликвидировали стихийную торговлю. Позаботились, чтобы на созданных двух крупных рынках, в Красногвардейском и Октябрьском, постоянно были места для тех, кто сам производит продукцию и реализует её без посредников. В отделе экономики создана группа по мониторингу цен. Стремимся не выйти за уровень средних по республике. Нам выгоднее, когда у нас цены ниже: тогда к нам везут деньги. 

– Как администрация может влиять на рынок? Он же свободный. Хочу – сто рублей прошу, хочу – тысячу…

– Правильно. Но возьмём торговлю мясом. Если мы создаём условия, чтобы сельский человек беспрепятственно заехал на рынок, тут же получил соответствующие документы на торговлю, прошёл лабораторный контроль и был защищён от необоснованных проверок – тогда приходит торговать тот, кто непосредственно вырастил поросёнка или барана. Значит, власть прижала перекупщиков и не дала задрать цену на мясо. Или вижу: в конце недели цена на сахар вдруг стала расти.

– Вы сами ходите по магазинам? 

– И сам, и супруга иной раз скажет, и сотрудники мониторят. Сразу анализируем: почему? Приглашаем оптовиков, кто возит сахар. Поднялась закупочная цена или уменьшились запасы сахара на складах? Или возросли транспортные расходы? При тенденции общего роста цен, естественно, идут процессы, на которые невозможно влиять с местного уровня. Я не говорю, что наши действия радикально влияют на ценообразование, но, когда оно находится под контролем, есть надежда на стабильность, а это особенно важно для малоимущих, что торгуются за каждую картофелину. Хотя у нас больше, чем в других районах, платёжеспособного населения.

– Не потому ли, что многие ездят на заработки за его пределы?

– Достаточно своих предприятий, где можно трудоустроиться, но работник работнику рознь. Люди с высокой квалификацией более востребованы. Если ростовчане сегодня готовятся к чемпионату мира по футболу 2018 года и нуждаются в профессионалах, и если нашего человека туда приглашают работать и платят достойную зарплату, то этим можно только гордиться. Да, он там заплатит налоги, но основные деньги привезёт домой, в семью, отнесёт их в магазин, на рынок. Одновременно мы стремимся, чтобы при ремонте школ, детсадов, клубов в фирмы, которые выиграли подряды, были приняты на работу местные жители. Распространяем информацию: на каком объекте ведётся строительство, куда обращаться.

– Однако у вас немало тех, кто просто живёт за счёт собственного сада и огорода. Приторговывает потихоньку, а налогов от них ноль. Большой сектор частников находится в тени?

– Наш человек, если торгует на рынках района, как минимум, оплачивает торговое место, а это потом возвращается в бюджет. Я ничего зазорного и криминального не вижу в том, что люди обеспечивают себя продуктами питания. Наоборот, считаю одной из главных своих задач – надёжное электро- и водоснабжение в каждом селе, чтобы каждый мог вырастить картошку, овощи, всё то, что дарит нам земля.

– Вы вложите бюджетные деньги в скважины, полив, разводящие сети. А отдача?

– Политика наша в чём? Создать условия для нормальной жизни человека. Мы должны позаботиться, чтобы он мог хотя бы себя обеспечить продуктами. Ему хорошо – и власти плюс: мы поучаствовали в строительстве скважины, инфраструктуры. В конце концов, люди платят за воду, а в тариф включены все затраты, со временем они компенсируются. Один построил теплицу – занялся бизнесом, платит налоги, другой создал запас картошки, огурцов, свёклы, морковки, картошки, чтобы кормить себя борщом круглогодично. По мне, борщ на столе и есть политика. Кстати, мы впервые в этом году стали использовать труд школьников. Разработали положение, заключили договор с одним фруктовым предприятием, где учитываются особенности детского труда, санитарные нормы и требования по технике безопасности. И дети у нас активно пошли на сбор черешни. Заработают лишний рубль, почувствуют, как он достаётся, узнают истинную цену труда. Раньше работу по сбору урожая в садах часто выполняли сезонные рабочие с Украины.

– Заботой о воспитании детей продиктованы и ваши инициативы о проведении конкурсов на замещение должностей директоров школ? Почему они вызвали неоднозначную реакцию в педагогических коллективах?

– На выпускных экзаменах каждый десятый выпускник района получил двойку по математике. И по 9-м классам 22 двойки по этому предмету. А всё потому, что требования ужесточились. Раньше три раза можно было переписать экзамен, учитель мог принести любую шпаргалку. Такая помощь на экзамене – от лукавого. Учитель может помочь в одном – дать качественные знания и стремиться к тому, чтобы их воспринял ученик. Думать, если ты 20 лет проработал директором школы и тебя пятками вперед должны вынести с этой должности – это, извините, неправильно. Сегодня изменилась роль школы в жизни общества и роль директора в том числе. Кроме организации учебного процесса, нужно разбираться в вопросах бюджетно-хозяйственной деятельности. У школ самостоятельный бюджет, а у нас есть учебные заведения, которые умудрились к маю израсходовать годовой бюджет, выделенный, допустим, на отопление. Школа – сложное инженерно-техническое сооружение. На конкурсной комиссии учитывается, что сделал директор, чтобы стало тепло и светло в классах, чтобы работала канализация, нормально функционировала столовая? Если завтра мы тебе дадим тепло под давлением 3,5 атмосферы, где у тебя будет прорыв? Где закрывать задвижку – на улице, а потом сбрасывать воду из здания в школьный подвал, разрушая фундамент, или можно отсечь тот класс или коридор, где случилась беда? Второй вариант невозможен, потому что ни одна задвижка не работает. Конкурс – самая демократическая процедура.

– Вы нажили себе новых врагов?

– Пройдём и через это. Сложно разговаривать на школьную тему, что-то менять в системе. К учителям трепетное отношение с детских лет. Ведь на педагога смотришь как на небожителя. Но, как глава, я обязан реагировать на вызовы времени, понимать, что директор школы тоже чиновник, который должен соответствовать должности.

– Вы скорее практик, чем политик. Во все вопросы районной жизни вникаете так глубоко? 

– Разных людей и ведомства надо свести, найти компромиссы, чтобы царил мир и наблюдалось движение вперёд, хотя я понимаю: политика – искусство возможного. Если не дошёл до сути явления, то не сможешь принять правильное решение, руководить процессом. Я 1 октября был назначен исполнять обязанности. Первый заместитель появился у меня в феврале. Практически не выходил из кабинета, с объектов. Зато росло понимание: чем живёт рядовой человек, чего ждёт от власти. Было и разочарование: кто-то, получив подряд на объект, взял аванс, ничего не сделал и ушёл. Сегодня мы расхлёбываем свою веру в порядочность. Прокуратура подключилась. Радует одно – у государства есть механизмы, чтобы привлечь нечестного руководителя к ответственности. 

– Вы теперь никому не верите?

– Расслабляться нельзя, нужно видеть результат и быть готовым к тому, что на твоё место может прий­ти более эффективный управленец. Сегодня бы меня спросили: чего ты хочешь – спокойно доработать до пенсии или видеть район развивающимся, но не с тобой, потому что у тебя не хватает тех или иных качеств? Поверьте, выбрал бы второе. Уступлю ради общего дела, никогда не буду мешать, плести интриги и держаться за кресло. Для меня важно, чтобы начатое сегодня имело бы завтра продолжение, изо дня в день накапливались качественные преобразования.