Виктор Тимофеев: Мы были на настоящей войне, только враг – невидимый
Виктор Тимофеев: Мы были на настоящей войне, только враг – невидимый
08 апреля 2016 - 12:02
Виктор Тимофеев: Мы были на настоящей войне, только враг – невидимый 08 апреля 2016 - 12:02
В преддверии 30‑й годовщины катастрофы на Чернобыльской АЭС «Газета» пообщалась с главой организации «Союз «Чернобыль» 
С председателем Крымской республиканской общественной организации инвалидов «Союз «Чернобыль» генерал-майором внутренней службы в отставке, легендарным пожарным, единственным человеком в Крыму, награждённым тремя медалями «За отвагу на пожаре» и тремя орденами, мы беседовали в городском музее Симферополя. Здесь во многом благодаря ему 26 апреля – в день, когда на ЧАЭС взорвался 4‑й реактор, будет открыта специальная экспозиция. Виктор Иванович рассказал «Газете», как 30 лет назад он, как и тысячи советских людей, спасал фактически всю Европу от последствий крупнейшей в истории человечества и ядерной энергетики катастрофы.
Виктор Тимофеев, глава организации «Союз «Чернобыль». Фото: Лидия ВЕТХОВА.

– По масштабу и количеству участников чернобыльскую катастрофу можно сравнить разве что с Великой Отечественной войной. Вся наша огромная страна тогда жила, считай, на военном положении. Хотя об этом и не говорили, но шла война с грозным, а, главное, невидимым врагом – радиацией. Везде были созданы штабы, шла мобилизация населения, были беженцы и переселенцы, подвиги и трусость, – говорит Тимофеев.

– Виктор Иванович, недавно в СМИ сообщали, что на Южно-Украинской АЭС в Николаевской области Украины была очередная нештатная ситуация. Такое соседство опасно?

– Все АЭС – потенциально опасные объекты, для радиации границ и препятствий нет. Поэтому я в своё время был категорически против строительства АЭС в Щёлкино и сделал всё, что в моих силах, чтобы этого не случилось. Но Чернобыльская АЭС имени Ленина, которая «работает на коммунизм!» (на ней тогда имелся такой лозунг), была секретной. Построили её для изготовления плутония для производства атомных бомб. Она была серьёзно защищена, и войсками противоракетной обороны в том числе. У остальных атомных станций на территории Украины – Ровенской, Хмельницкой, Южно-Украинской – совсем другая «закладка» была и другое предназначение – чисто для производства электроэнергии. К тому же на Южно-Украинской АЭС стоят не такие реакторы, как на ЧАЭС.

– В момент катастрофы на этой станции вы несли службу в Симферополе. Как попали в чернобыльскую зону?

– Я тогда служил в управлении пожарной охраны УВД Крымского облисполкома, имел звание подполковника, был начальником оперативно-тактического отдела. Мы знали, что произошло, несколько коллег сразу поехали на ликвидацию аварии. А после приказа министра внутренних дел УССР в 1986 году я в качестве заместителя руководителя Крымского сводного отряда противопожарной службы по ликвидации аварии на ЧАЭС и, как тогда начали говорить, «по выполнению правительственного задания», выехал в чернобыльскую зону.

– После всего, что увидели на месте аварии, возвращаться туда не страшно было?

– Мы военные люди и приказы не обсуждали. Перед нами стояла задача – отобрать физически сильных, здоровых и опытных специалистов, комсомольцев, коммунистов. Но только тех, у кого уже были семьи. Нас предупредили, что после работы в зоне детей заводить нельзя – будут рождаться инвалиды. Поэтому всех беременных женщин, эвакуированных из Припяти и Чернобыля, тоже заставляли делать аборты. В Чернобыле крымский отряд находился 40 суток.

– Отказаться от этой командировки можно было?

– Да. И таких было много. И рядовые, и офицеры. Мы, конечно, никого не принуждали, но … запоминали (улыбается).

– Чем крымчане занимались в ходе ликвидации последствий аварии на ЧАЭС?

– Обеспечивали аварийную и пожарную безопасность Чернобыля, Припяти и самой станции. Наши ребята несли службу прямо в машзале АЭС, где работали генераторы. Уровни радиации, конечно, там были очень высокие. Но меньше, чем сразу после взрыва, потому что уже проводилась дезактивация зданий, помещений, территории и т. д., система управления энергоблоками была повреждена, поэтому постоянно возникали пожары, аварии. Например, выбросы водорода, который использовался для охлаждения генераторов. Нельзя было допустить его взрывоопасной концентрации. Когда решили запускать второй и третий энергоблоки ЧАЭС, возникли проблемы с различными кабелями, которые во многих местах были нарушены. Поэтому в тоннелях, где были проложены эти кабели, часто возникали замыкания и возгорания, их надо было ликвидировать. А в первый день дежурства пришлось откачивать заражённую радиоактивными остатками «тяжёлую» воду из кабельных тоннелей под взорвавшимся реактором. Дозиметристы нас предупредили, что находиться в тоннеле можно не более 10 минут. Мы знали допустимые пределы облучения и следили, чтобы личный состав не набирал больше. Но, что можно сделать за 10 минут?! Как руководитель я менял людей, а сам оставался. Нужно было выполнять поставленные задачи.

– Как организм реагировал на радиацию?

– У каждого по-разному. Генерал Владимир Максимчук, замначальника главка МВД СССР, вступив в заражённую радиоактивными остатками воду в одном из кабельных тоннелей, умер – ноги отказали. Я до сих пор помню эту постоянную сухость во рту, специфический привкус, сонливость, резь в глазах. Очень хотелось есть и пить, и как результат – сильное потоотделение. Так организм реагировал на радиацию. За 40 суток все мы сильно прибавили в весе: у кого было 80 килограммов, стало 100. Дело в том, что от радиации клетки организма увеличиваются, и человек крупнеет. Ускоряется процесс старения, в той или иной степени страдают все органы, сосуды становятся хрупкими, появляется дистония, гипертония. Кровь надо было очищать, и нам постоянно вливали гемодез. Как потом оказалось, он только вредил. До работы в Чернобыле я был абсолютно здоровым человеком. По возвращении меня и многих других сразу же положили в больницу, нашли кучу болезней. Первое время приходилось два раза в год делать переливание крови.

– А как работавшие в зоне защищались от радиации? Им выдавали специальные противорадиационные препараты?

– У нас были карты зон наибольшего заражения, с нами постоянно находились дозиметристы. Первое время мы носили ватно-марлевые повязки, но потом перестали. Менять их надо было каждый час, иначе они только приносили вред организму. В помещениях, где мы жили, окна были полностью закрыты свинцовыми листами, форточки не открывались. Мы обитали там только при электрическом свете. Каждые два-три часа проводилась дезактивация. Из-за регулярных уборок в помещении была высокая влажность. Воду пили только бутылочную, все продукты тоже завозились из-за пределов зоны. А мылись водой из местного трубопровода. Перед выходом на работы по ликвидации аварии нам для защиты органов дыхания выдавали «лепестки» и кислородно-изолирующие противогазы. Технику дезактивировали после каждого выезда. Если она оставалась «грязной», её списывали и отправляли в «могильник». Туда же свозили и одежду ликвидаторов, которую мы ежедневно меняли на новую. Никаких специальных препаратов нам не давали. Врачи советовали пить спиртное, чем крепче, тем лучше. Потому что алкоголь заставляет сердце активнее работать, и, следовательно, из организма быстрее выводятся радионуклиды.

– А горбачёвский указ об усилении борьбы с пьянством и алкоголизмом в зоне не действовал?

– Конечно действовал, поэтому спиртное достать было очень трудно. Офицерам это ещё как-то удавалось. А тем, кто ниже по чину… Поэтому на какие только ухищрения ребята не шли, пытались даже делать брагу из соков, которые нам привозили из-за пределов зоны.

– Ликвидаторы аварии на ЧАЭС в Крымскую весну не раздумывая встали в ряды защитников нашей республики?

– А как по-другому. Ведь большинство из нас, хоть и в прошлом, но люди в погонах, и хорошо понимали, что надо предпринимать, чтобы не допустить беды. И сейчас мы не расслабляемся. Быть патриотом – это же не только любить Родину, но и что-то конкретное для неё делать.

– Как чернобыльцы адаптировались в российском Крыму? Сохранились льготы, которые вы имели на Украине?

– Президент России Владимир Путин в прямом эфире пообещал жителям Крыма при переходе к российским законам оставить те льготы, которых нет в российском законодательстве, и дал поручение к исполнению. На этом основании 21 ноября 2014 года Глава Республики Крым Сергей Аксёнов, Председатель Госсовета Владимир Константинов и я как председатель Крымской республиканской общественной организации инвалидов «Союз «Чернобыль» подписали трёхстороннее Соглашение о социальном партнёрстве между властью и крымскими чернобыльцами. Этот документ предусматривает взаимодействие сторон при разработке, формировании и совместной реализации государственных программ и проектов, связанных с социальной, медицинской, правовой, организационной и иной защитой участников ликвидации последствий катастрофы на ЧАЭС и иных радиационных аварий, катастроф и испытаний, а также граждан, пострадавших от воздействия радиации. Часть средств, необходимых для реализации чернобыльских льгот, выделяется из крымского бюджета. Насколько я знаю, такого нет в других регионах России. Сегодня власть в Крыму крепкая, серьёзная, понимает проблемы чернобыльцев и оказывает всяческое содействие в их решении.

Фото из личного архива Виктора Тимофеева.