Василий Чебанов: Не надо создавать себе иллюзий
Василий Чебанов: Не надо создавать себе иллюзий
16 июля 2015 - 12:00
Василий Чебанов: Не надо создавать себе иллюзий 16 июля 2015 - 12:00

 

Называя себя прагматиком, председатель Госкомитета по лесному и охотничьему хозяйству Крыма тем не менее рассказал «Газете» о многом сокровенном 
Председатель Госкомитета по лесному и охотничьему хозяйству Крыма Василий Чебанов с удовольствием рассказывает о своей «лесной» работе на кордоне в заповеднике, о семье, где он получил от родителей «базовую установку». Все это помогает справляться с новыми нелёгкими задачами.
Фото: Лидия ВЕТХОВА 

– Я поздний, четвёртый ребенок в семье. Папа был 1918 года рождения, мама – 1923‑го – служащие. У меня три старшие сестры – Вера, Надежда и Любовь. Окончил 12‑ю школу города Первомайска Николаевской области, на тот момент она была самая престижная в городе, с сильным педагогическим составом. У нас в семье всегда был культ учёбы, знаний. Война помешала маме закончить школу, поэтому свои мечты она реализовывала в детях. Моя старшая сестра окончила школу с золотой медалью. Средняя – медицинский техникум с красным дипломом, а потом и Одесский медицинский институт. Младшая поступила в Одесский техникум стандартизации и метрологии и тоже окончила его с красным дипломом. После того как я поступил в институт, сказала: я не хочу быть глупее всех. И тоже окончила Одесский технологический институт.

– Вы их не опозорили?

– В аттестате – всего несколько четвёрок, средний балл – 4,75. Окончил Киевский автодорожный институт, в дипломе – всего одна тройка. По направлению попал работать в Крым. Я до сих пор очень благодарен родителям, что они нам с самого детства дали базовую установку – получить как можно больше знаний. И когда сегодня некоторые молодые люди говорят: да это мне в жизни не пригодится, категорически с этим не соглашусь.

– Вам пришлось что-то изучать самому?

– И не раз. Например, в 90‑е годы, когда СССР развалился, чтобы содержать семью пришлось арендовать кафе и заниматься общепитом. Но прежде надо было посчитать, в какую сумму выльется эта затея и что будет на выходе. Считал всё сам. Человеку, получившему хорошие базовые знания, несложно освоить какие-то специальные.

– Поэтому вы из строительной отрасли смело ушли в… лес?

– Это было в 1992 году, в строительстве начался полный обвал, и я ушёл в Ялтинский горно-лесной природный заповедник, где проработал 13 лет. Признаюсь, это был очень серьёзный этап в моей жизни. Очень многое пришлось изучать, что называется, с чистого листа, перечитать массу литературы, изучить законы… Считаю: в учебе, в жизни, в работе должна быть системность.

– И в борьбе с браконьерством? Вы же у нас ещё и главный государственный лесной и охотничий инспектор.

– И в борьбе с незаконной вырубкой леса тоже. В 1993 году, когда пришёл работать в Ялтинский горно-лесной природный заповедник, был период некоторого правового нигилизма. А я привык всё делать честно и основательно. Ушёл жить на кордон в полуразвалившееся здание, которое восстановил своими руками, вставил окна, привёл в порядок. Поехал в Днепропетровск, купил двух коров. Вот так началась у меня жизнь в лесу (смеётся).

– А где кордон находился?

– На Ай-Петри. Я 13 лет прожил на высоте более тысячи метров над уровнем моря.

– В 90‑е годы там тоже было очень даже неспокойно.

– По сути, на Ай-Петри тогда был большой стихийный рынок, который работал без всяких правил. И мне говорили: ты никогда не наведёшь здесь порядок. Но благодаря помощи городских властей Ялты, руководства заповедника мы всё-таки сумели это сделать. Потому что работали системно, а не проводили какие-то одноразовые акции.

– Этого же принципа придерживаетесь и в Госкомитете?

– На первой встрече с трудовым коллективом сразу сказал: нам предстоит серьёзная работа. Большинство сотрудников поняли, что я имел в виду. Кто не понял, ушли. Это их право.

– Вы жёсткий начальник?

Цифра

530 рейдов провели в этом году государственные инспекторы, в ходе которых они выявили 54 факта нарушения лесного законодательства РФ. Материалы по этим фактам переданы в Министерство внутренних дел РК и Прокуратуру РК. Такими нарушениями считаются незаконная заготовка древесины, нарушение правил санитарной и пожарной безопасности в лесах. 

– Я жёсткий по отношению к тем, кто не выполняет свою работу. И компромиссный в стадии обсуждения проблемы, производственного вопроса и т. д. Но если решение принято, единоличное или консолидированное, тогда, конечно, жёстко требую его выполнения. Поэтому я демократичный начальник (улыбается). Трудовые отношения надо строить так, чтобы люди всё успевали, у них всё получалось как надо. И без творчества нельзя. Например, навёл сотрудник порядок на своем участке в лесу или проявил себя профессионально при тушении пожара, его обязательно надо отметить.

– Вы упомянули о лесных пожарах. Знаю, что лично участвовали в тушении многих. Не страшно было?

– Участвуя в тушении больших пожаров, понимаешь, насколько человек слаб и зависит от внешних факторов.

– А чего вы не сможете простить человеку?

– Непорядочности. Я предпочитаю сказать человеку всё прямо, без обиняков.

– То есть камень за пазухой точно держать не будете?

– Ни в коем случае. В любом споре, полемике всё равно каждый остаётся при своём мнении. Даже если человек кивнул головой в знак согласия с тобой. Это моё глубокое убеждение.

– Вам угрожали браконьеры?

– Браконьеры никогда не угрожают, они всегда действуют. Было такое, что в меня стреляли. Тех людей осудили на длительные сроки. И опять же никто из браконьеров не говорил: стой, стрелять буду. Поэтому, работая в лесу, надо быть готовым ко всему.

– А вы любите охотиться?

– Процесс охоты у меня трансформировался уже в нечто другое. По молодости воспринимал охоту как процесс добычи. Сейчас это форма отдыха.

– Какого зверя уважаете больше других?

– Из птиц – это перепелка и вальдшнеп. Из копытных – кабан. Сильный, серьёзный зверь, боец. Даже будучи раненым, он будет стараться атаковать противника.

– Сейчас в связи с санкциями к нам едут охотиться иностранцы?

– Конечно едут. В прошлом году были итальянские охотники-туристы. Вернувшись в Италию, на охотничьей выставке шикарно представили «Охотничий сезон 2014 года в Крыму». Ведь такие туристы не столько охотники, сколько очень хорошие фотографы. И многие рядовые граждане Италии благодаря их фотографиям поняли, что санкции – это удел политиков.

– Какое блюдо из дичи вы любите и можете приготовить?

– (Улыбается.) Поскольку любимый трофей – перепёлка, то самые быстрые блюда готовлю из неё. Мясо этой птицы очень жирное и обладает целебными свойствами. Например, когда долго охотишься с собакой, у неё часто сбиваются в кровь подошвы лап. Достаточно помазать раны жиром перепёлки, и они быстро заживают.

– После охоты у костра да под дичь какой напиток предпочитаете?

– Рюмочку водки могу употребить. Любил молоко, которое давали наши бурёнки на кордоне. Увы, такого сейчас не найти. Даже на рынке. На кордоне у нас был и сепаратор, и масловзбивалка, и мотоблок, и косилка, и трактор, пять голов крупного рогатого скота, шесть лошадей, птица. Да, в лесу не разбогатеешь. Но жить в достатке можно спокойно. Там всё понятно, прозрачно и честно: сколько труда вложишь, такой и получишь результат.

– Василий Анатольевич, крымский лес – он какой? Суровый, угрюмый, таинственный?

– Уникальный. И в первую очередь благодаря своему разнообразию. Взять, например, лечебное сочетание сосны крымской и морского бриза на Южном берегу. Такого нет нигде в мире. Поэтому в советское время здравницы, особенно те, что специализировались на лечении туберкулёза, строились именно там.

– А гиблые места в крымских лесах есть?

– По моим наблюдениям, человеку свойственно не подходить к таким. А вот места силы в Крыму есть, и немало. Их в годы войны искала известная немецкая организация «Аненербе». Гора Бойко, Мангуп-Кале, Чуфут-Кале – места силы, где люди селились издавна. И, наверное, неслучайно. Ведь наши предки всё-таки были ближе к природе, чем мы, и тонко чувствовали её воздействие. Это нас цивилизация сделала более закрытыми, толстокожими, если хотите.

– Занимая такую должность, наверняка общаетесь с сильными мира сего, среди которых немало заядлых охотников…

– Ореолом сильных мира сего их наделяет людская молва. На охоте, как и в бане, все одинаковые (смеётся). Заполучив трофей, они радуются, как дети. На охоте видишь любого человека в лучших его проявлениях. Ведь охота – это в первую очередь общение, посиделки у костра, не всегда она заканчивается добычей. Посмотрите, какие лица у охотников на фотографиях, например в журналах.

– Какие книги вы любите читать?

– Конечно о природе. Люблю читать книги из серии «Окопная правда» – искренние воспоминания непосредственных участников сражений, что называется, без ретуши.

– Были ситуации, когда всё бросаете и уезжаете в лес, чтобы успокоиться?

– До такого состояния себя не довожу. В лес надо ехать, когда появляются первые симптомы 

– Сколько сможете прожить в лесу один?

– Безгранично. Будь у меня другая жена, может, ответил бы по-другому. Но моя – коренная ялтинка, 13 лет прожила со мной на кордоне. Нас и в космос смело можно отправлять вдвоём, период адаптации точно не понадобится (смеётся).

– Жена кто по профессии?

– Она получила университетское образование, какое-то время работала в спорткомитете. Но когда встал вопрос переезда на Ай-Петри, я спросил у неё: «А как же ты будешь корову доить?» «Покажешь, буду доить», – невозмутимо ответила она. Жизнь в лесу – это фактически натуральное хозяйство. Ты не вызовешь, например, ветврача, когда корова телится, лошадь жеребится и т. д. Всё это надо было изучать и делать самим.

Но знакомых там я видел чаще, чем сейчас, живя в городе. Когда начинался грибной или охотничий сезон, все обязательно заезжали на кордон, проведывали.

– Прожив долгое время в лесу, вы наверняка остро ощущаете запахи. Чем пахнет ваше детство?

– Чтобы чётко ощутить запах, надо в июле спуститься в пещеру «Трёхглазка». Там и сейчас температура не превышает ноль – минус два градуса. И когда поднимаетесь наверх, настолько обострённо воспринимаешь запахи! А с детством у меня ассоциируется запах липы. И ещё запах эспарцета – сильного медоноса, поля которого были возле хутора, где жили мои бабушка с дедушкой. У них были пчёлы, мед.

– Василий Анатольевич, а если вдруг придётся уйти с поста, чем займетесь? Снова в лес уйдете?

– Дважды в одну и ту же реку не войдёшь. Но трагедией это для меня не станет точно. Я ко многим вещам отношусь философски. Сегодня мы выполняем одни задачи, завтра будут другие – их будут выполнять уже другие люди, более знающие.

– Вы оптимист?

– Я прагматик. Быть оптимистом в 53 года – это скорее ребячество. Имея определённый жизненный опыт, уже понимаешь, что не всё то золото, что блестит, не всё правда, что тебе говорят.

– Такой прагматик, как вы, о чём мечтает? Ваши мечты сбываются?

– (Смеётся.) Мечты материализуются. Это я тоже знаю из собственного опыта. Хочется, чтобы наши люди были более открытыми, добрыми, приветливыми, общительными. Тогда и мир был бы другим.