Вадим Булгаков: Есть преступники, которых не воспитаешь
Вадим Булгаков: Есть преступники, которых не воспитаешь
18 марта 2016 - 12:04
Вадим Булгаков: Есть преступники, которых не воспитаешь 18 марта 2016 - 12:04
Татьяна Шевченко

 

Начальник УФСИН России по Республике Крым и Севастополю об особенностях службы, насущных проблемах и хороших новостях 
В эксклюзивном интервью «Газете» Вадим Булгаков рассказал о том, как изменились условия несения службы и отбывания наказаний в крымских СИЗО и колониях. Признался в отсутствии хобби и удивил тем, что знает количество сидельцев на память.
Вадим Булгаков,  начальник УФСИН России по Республике Крым и Севастополю.  Фото: Лидия ВЕТХОВА.

– Вадим Викторович, неужели у вас с детства была мечта служить в системе исполнения наказаний?

– Ну где вы встречали человека, который бы мечтал стать тюремщиком? Я выучился на медика, работал фельдшером на «скорой помощи», а потом по разнарядке попал в медсанчасть в СИЗО. Кстати, по комсомольской путёвке. Вот и дослужился от фельдшера до начальника следственного изолятора, потом до начальника Управления службы исполнения наказаний в дороссийские времена. Случилось, что 4 года и 20 дней был на пенсии, а потом снова меня призвали послужить родине в нашей системе. С 20 мая 2014 года я был назначен начальником крымского УФСИН. А потом меня назначили на эту генеральскую, кстати, должность указом Президента РФ от 13 октября 2014 года.

– Радовались?

– Конечно, ну зачем бы я вернулся на службу, если бы она мне не нравилась? Я 23 года на службе. И ни разу, в общем-то, не пожалел, что выбрал такую профессию – служить так служить, я же и карьеру построил за 13 лет. Не стал бы начальником управления, всё равно работал бы в этой системе.

– А как семья относится к вашей работе?

– Семья за 25 лет уже привыкла. У меня две дочери и внучка. Младшая дочь проходит сейчас стажировку в другом силовом ведомстве, в Следственном комитете, а старшая воспитывает внучку.

– В прежние времена у нас было немало «варягов», которые до этого работали в других местах и к пенитенциарной системе отношения не имели. А вы как часто бываете, скажем так, «на земле»?

– Учреждения наши посещаю постоянно, в СИЗО, например, бываю практически ежедневно. Симферопольскую колонию № 1 радуем визитами два раза в неделю, керченские учреждения – два раза в месяц. Проверяем, как содержатся осуждённые, какие у них проблемы, следим, естественно, за соблюдением законности. С личным составом беседуем, решаем, что нужно ещё поправить. Вот, например, наш единственный крымский следственный изолятор – не наша, в общем-то, вина, что он переполнен почти в два раза: рассчитан на содержание 817 человек, а сегодня там находится около полутора тысяч. Хотя, помню, были времена, когда там пребывало около трёх с половиной тысяч человек. Правда, это было продиктовано, скажем так, суровой жизненной необходимостью. Сейчас в следственном изоляторе от общего количества подследственных и обвиняемых содержится около 320 севастопольцев, это 21%, а раньше Севастополь «поставлял» чуть ли не половину всех содержащихся в изоляторе. Женщин в СИЗО находится 107, а исполнения пожизненного лишения свободы ожидают 7 человек. А вообще на сегодня в учреждениях у нас содержатся около 3 тысяч человек. Из них в ИК‑1 в Симферополе – около 600 осуждённых, в керченской колонии № 2 – около 650 граждан, в колонии-поселении в Керчи содержатся около 120 осуждённых.

На территории Республики Крым функционируют три учреждения, исполняющие уголовные наказания в виде лишения свободы, – ИК‑1, ИК‑2, КП‑1 (колония-поселение), следственный изолятор № 1, уголовно-исполнительная инспекция УФСИН с её 27 филиалами, отдел по конвоированию и отдел специального назначения.

– А как дела обстоят с подследственными?

– Сегодня немалая нагрузка легла на нашу уголовно-исполнительную инспекцию, там на учёте состоит около 3000 человек, но это помогает в какой-то степени разгрузить СИЗО. Сейчас назначается процентов 50 наказаний альтернативных, то есть не связанных с лишением свободы, и это, в принципе, хорошо. Кстати, наша инспекция контролирует и меру пресечения в виде домашнего ареста. Инспектор несколько раз в неделю должен проверять, не нарушен ли домашний арест. Вышел такой гражданин из дома – вернулся ли? Если такое нарушение было, суд заменяет меру пресечения на более жёсткую, содержание под стражей, например. Кстати, как и содержание под стражей, домашний арест засчитывается в срок наказания. Случается и так, что сразу после суда приговорённый к сроку лишения гражданин тут же выходит на свободу после домашнего ареста. Потому что отбывание наказания дома поглотило назначенный судом срок – то есть осуждённый уже отбыл наказание.

– А как служится сотрудникам? Есть проблемы или жалобы?

– Начнём с того, что зарплата существенно выше, чем раньше, отличное форменное обеспечение. Существенно укреплена материально-техническая база, в том числе и для отдыха сотрудников – раньше у нас такого не было. Теперь в нашем распоряжении есть свой пансионат «Горный»», который находится в посёлке Рыбачье, между Алуштой и Судаком. Сейчас в нём проводится капитальный ремонт, сдача в эксплуатацию планируется в начале лета. Кстати, в состав этого санатория входит филиал – база отдыха «Уют», расположенная на сакском побережье. Так что впервые за всю деятельность пенитенциарной системы Крыма у сотрудников появилась возможность отдохнуть в ведомственном санатории.

– Людей хватает?

– Некомплект личного состава – одна из главных проблем. Людям приходится работать в три смены. Почему? Вроде как желающие служить у нас даже в очереди на работу стоят. Но в Крыму у нас нет своей ВВК (врачебно-военной комиссии), претенденты на поступление на службу вынуждены её проходить на материке, в Краснодарском крае. Им нужно туда ехать за свой счёт, но не факт, что они её пройдут – к нашим сотрудникам предъявляются очень высокие требования к состоянию здоровья, нужно пройти сложные психофизиологические тесты, обладать определёнными моральными качествами – таковы особенности службы. У претендентов на службу, бывает, уходит полгода-год на прохождение всего процесса ВВК.

– Что ещё положительного?

– У осуждённых в колониях – заметили? – появилась своя форма, определены и сроки ношения этой спец­одежды. Нормы и ассортимент питания гораздо лучше, чем ранее. Есть большая база для ресоциализации спецконтингента, имеются для этого программы, набран штат психологов и воспитателей, которые должны их вернуть к обычной жизни.

Идём дальше: в СИЗО у нас не было нормального ремонта лет 25, а на сегодня же благодаря выделенным средствам там есть уже восемь участков с ремонтом, которые и показать не стыдно. Скоро у нас будет ещё один следственный изолятор (СИЗО № 2) – на территории симферопольской колонии, который поможет решить вопрос 
с перелимитом в СИЗО. Строительство нового СИЗО на 366 мест запланировано Федеральной целевой программой по развитию уголовно-исполнительной системы.

Кстати, из положительных наблюдений: за время нахождения полуострова в РФ у нас в СИЗО нет ни одной несовершеннолетней девочки. И в уголовно-исполнительной инспекции из 60 несовершеннолетних, состоящих на учёте, всего 3 девочки. А раньше их было немало. Значит, сегодня правильно применяются законы. Мальчиков‑подростков же в изоляторе чуть больше двух десятков, все совершили тяжкие преступления, есть и рецидивисты – уже было условное наказание, у некоторых и не одно. Но это их почему-то не остановило.

Что касается медобслуживания, и здесь обеспечение намного лучше, чем в прошлые годы. С 1 января нынешнего года создали медицинское федеральное казённое учреждение МСЧ‑91, это составляющая единица, как и во всей России. Она должна осуществлять медико-санитарное обеспечение сотрудников, пенсионеров нашей службы и членов их семей, а также осуждённых, подозреваемых и обвиняемых, которые находятся под стражей, и иных граждан, прикреплённых на медицинское обслуживание в установленном порядке. Отмечу, что и в этом случае нам уделяется повышенное внимание, может, где-то и от других отрывают в России, чтобы Крыму помочь. Ведь мы здесь всё начинаем с чистого листа.

– Как у нас дела с занятостью отбывающих наказание?

– На производстве в колониях оборудование изношено, потому что произведено в 70‑х годах уже прошлого столетия. И конкуренции с другими предприятиями в таких условиях мы не выдержим – будет высокая себестоимость продукции. Впрочем, Сергей Валерьевич Аксёнов пообещал помочь нам в решении вопроса, дать часть госзаказа, сейчас ведутся переговоры. Работа, скорее, будет на внутрисистемные заказы, производство продукции для ФСИН.

– Как вы думаете, исправляют ли человека места лишения свободы?

– Поймите, разрушение человека идёт изнутри, здесь работает система бумеранга. Вот вышел гражданин на свободу из колонии, если вернётся, то, скорее всего, «приведёт» с собой ещё кого-то. Выход? Думаю, стоит применять к лицам, совершившим незначительные преступления, наказания, не связанные с лишением свободы, или испытательный срок. Но есть, конечно, категория преступников‑социопатов, которых никак не воспитаешь. Это убийцы, педофилы, насильники – они должны пожизненно стоять на учёте.

В 2015 году в учреждениях исполнения наказаний зафиксированы 16 фактов изъятия наркотиков при попытке их доставки в охраняемую зону. За попытку передачи запрещённых предметов лицам, содержащимся под стражей в СИЗО № 1, задержаны 28 граждан. Предупреждено 112 случаев доставки в учреждение запрещённых предметов и веществ (телефонов, спиртосодержащих веществ и т. д.). Тыловые службы также проделали значительную работу по улучшению коммунально-бытовых условий содержания осуждённых. В следственном изоляторе проведён ремонт в помещениях медчасти и пищеблока. Проводится капитальный ремонт в банно-прачечном комбинате ИК‑2 (Керчь), в столовой колонии-поселения и общежитиях ИК‑1.

– Должностные обязанности не гнетут?

– Я сам это выбрал, поэтому за всё, что происходит в нашей службе, я должен отвечать лично или через своих заместителей. Каждый из них работает в своём направлении. Мне отпуск положен 45 суток, но не бывало, чтобы я не был когда-то на службе – «хожу» в него номинально, впрочем, как и все сотрудники, потому что многое надо решать. Де-юре мы уже находимся в РФ, а вот де-факто существует ещё немало проблем, но мы их преодолеваем.

– И всё же при такой занятости какое-то хобби у вас есть?

– Какое хобби? Мне не до этого. Тюрьма моё хобби. Вот раньше, когда был на пенсии, любил фотографировать, а сейчас не знаю даже, где фотоаппарат лежит. Расслабляюсь, когда читаю хорошую литературу, люблю историческую, классику, очень часто перечитываю Чехова, Булгаков нравится. Все его романы перечитал не по одному разу.

Готовить? Нет, это жена делает, как и положено. Хотя, в принципе, яичницу пожарю, макароны сварю, шашлык сделаю, тушёнку в полях разогрею – вот и вся готовка.

– Как вы считает, каковы наши радужные перспективы?

– Нас ждёт ещё большая и тяжёлая работа, но мы просто обречены на успех, потому что другого выхода у нас нет. А первоочередные задачи на 2016 год – это организация трудовой занятости осуждённых, при этом нужно развивать именно собственное производство. Будем стараться снизить и уровень некомплекта сотрудников – в общем, работать и служить.