«В госреестре нет такой профессии, как писатель»
«В госреестре нет такой профессии, как писатель»
19 августа 2015 - 18:00
«В госреестре нет такой профессии, как писатель» 19 августа 2015 - 18:00
Луиза Михайлова

 

Известный российский фантаст, написавший два десятка книг, официально числится безработным
Максим Хорсун дебютировал как писатель-фантаст в 2009 году романом «Ушелец». И сразу пришёлся по душе любителям этого жанра. Сейчас ему 35 лет, на его счету более двух десятков рассказов, повестей, романов и документальных произведений. Живёт он Симферополе, женат, есть дочь. Сегодня в соавторстве с Игорем Минаковым он работает над новым романом «Снежный бес». «Газета» познакомилась с творчеством известного российского фантаста и узнала всю правду об условиях, в которых работают писатели.

 

– Образ какого книжного фантастического героя вам близок?

– Я давно такими категориями не мыслю. Есть персонажи, есть люди, есть я. У меня это не взаимопересекается. Если, скажем, я отвечу, что мне ближе всего Мастер Булгакова, то это будет слишком пафосно для такого писаки, как я. 

– С какими крымскими писателями-фантастами вы поддерживаете связь?

– С крымскими авторами я поддерживаю, увы, лишь эпизодическую связь. Мои крымские друзья и коллеги – Виктор Глумов (это псевдоним известного автора фантбоевиков) из Севастополя, Николай Немытов из Симферополя, евпаториец Андрей Гальперин, севастополец Валерий Гаевский. Всех их безмерно уважаю. 

– Кого из западных фантастов вы читаете?

– Стараюсь читать все романы, отмеченные престижными премиями. Это работы Майкла Суэнвика, Нила Геймана, Питера Уоттса, Дэвида Митчелла и др. 

– Какие элементы для ваших книг вы бы добавили – цветная вклейка с иллюстрациями, суперобложка и т. д.?

– Вклейки и иллюстрации приведут к удорожанию книги, что не есть хорошо. Я полагаю, что книга должна быть максимально доступной. 

– В каких научных экспериментах хотели бы принять участие?

– Хотел бы пару миллионов в твёрдой валюте, и пусть учёные понаблюдают, как долго и сытно я буду на них жить. Всегда готов к такому эксперименту! 

– Насколько помогает в вашей работе информация от учёных-футурологов?

– Я бы не заострял внимание именно на футурологах, любая информация, которая приходит в нужный час, может дать толчок в нужную сторону. В начале 2000-х я купил книжку для подростков «1000 загадок Вселенной», составленную Станиславом Зигуненко. Книжка, несмотря на простоту, оказалась классной, насыщенной смелыми гипотезами и интересными фактами, она очень помогла мне в работе над двумя первыми романами – «Ушелец» и «Рождение Юпитера». Как видите, вдохновение можно черпать в простом и изящном. 

– Как вы относитесь к работе такого известного футуролога, как Мичио Каку?

– Мичио Каку, прежде всего физик-теоретик и популяризатор науки. Он занимается вопросами происхождения и устройства Вселенной в целом, а прогнозирование будущего – лишь небольшая и, быть может, не самая значительная часть его работы. Да, я смотрел его «Физику невозможного», в которой он, говоря языком науки, обосновывал фантастические технологии, вроде лазерных мечей из «Звёздных войн» или варпа из «Звёздного пути». Хорошо я к нему отношусь. Как, в принципе, и к другим популяризаторам – Хокингу, Сагану, Тайсону, Докинзу. 

Кратко

Любимые фантасты: братья Стругацкие, Кир Булычёв, Сергей Павлов, Филипп Дик, Майкл Суэнвик.

Любимые современные фантастические фильмы: «Район № 9», «Хранители», «Аватар».

Однако не информация футурологов даёт толчок к созданию книги, а информация от издателя – какой роман в какую серию требуется. В книжном бизнесе есть востребованные темы, есть «порожняк», есть неформат. Вот и приходится крутиться… Я этим продолжаю заниматься только из-за того, что у меня есть уверенность, что я на своём месте и делаю своё дело. 

 – Кто, по вашему мнению, принадлежит к золотому веку научной фантастики? И есть ли сейчас современные авторы такого уровня?

– Золотой век в прошлом. Традиционно к нему относят классиков англо-американской фантастики – Кларка, Азимова, Саймака, Хайнлайна, Шекли. В СССР золотого века, как такового, не было. Хотя фантастику у нас тоже очень любили, она была в дефиците, и каждый приличный роман в этом жанре гарантированно становился бестселлером. Что же касается современности, то и сейчас есть очень хорошие авторы. 

– Поделитесь вашими прогнозами на недалёкое будущее, скажем, на 20-30 лет вперёд.

– Ко мне не в первый раз обращаются с такой просьбой, но, увы, я должен ответить вежливым отказом. Я знаю, что ничего не знаю, и стараюсь не делать таких прогнозов. Боюсь, что они могут показаться излишне пессимистичными. 

– Что вы думаете о «киношной» фантастике? Какой фильм этого жанра видели последним?

– «Безумного Макса» смотрели с женой. В кино такая же проблема, как и в жанровой литературе. Рынок перенасыщен, зрителя чем-то удивить трудно, пираты лютуют, поэтому цель – урвать прибыль за уик-энд, а потом отправить картину на помойку. Может, помните фильмы на видеокассетах? По двести раз когда-то пересматривали «Терминатора». Сегодня это невозможно. Не фильмы такие, а мы пресытились. 

– В этом году «Алгоритм» издал вашу документальную книгу о съёмках сериала «Игра престолов». Что подвигло вас отойти от привычной фантастики и окунуться в атмосферу документалистики?

– С «Игрой престолов» дело было так. Со мной связались из издательства «Алгоритм» и предложили написать книгу о съёмках сериала: биографии актёров, режиссёров, перипетии творческого процесса. В тот момент я был занят романом для АСТ, который выходит в октябре, и предложил следующее: книгу пишет моя жена, а я подключаюсь на финальной стадии и прохожусь по тексту «рукой мастера». Так примерно и получилось. «Атмосферы документалистики» в этой книге нет. Она представляет собой сложный, многослойный реферат с элементами критики. Романы Мартина я не читал, но жена купила два тома «Песни льда и пламени», так что руки когда-нибудь дойдут. Меня же больше интересует ранний роман Мартина «Умирающий свет», который был недавно издан в России. Если «Игра престолов» сделала Мартина одним из идолов поп-культуры, то «Умирающий свет» когда-то вывел его в высшую лигу фантастики. 

– Что для вас значит работа писателя?

– Вы знаете, что в госреестре нет такой профессии, как писатель? И я , профи, написавший… ой, сколько же, если считать неизданные романы и вышедшие под псевдо… скажем – около двух десятков книг, официально считаюсь безработным без каких-либо социальных гарантий. 

Я дебютировал в 2009-м, т. е. роман сдал в 2008-м – в год дефолта, и слово «кризис» меня преследует всю мою карьеру, которая, кстати, может завершиться очень скоро. И в те дефолтные годы мне платили больше, чем я получаю сейчас. Тиражи падают, сильнейший кризис перепроизводства, рынок перегрет, пиратство, как следствие – издатель, чтоб сохранить прибыль, режет авторам гонорары. Топам он не режет, само собой, но вот таким мелким ремесленникам из провинции вроде меня очень тяжело. Если мы откажемся работать на кабальных условиях, нам сделают ручкой и возьмут на наше место молодняк, который будет строчить романы не за деньги, а за спасибо. Читателю, в принципе, всё равно.