Своё болит больше

Своё болит больше
Помните поговорку: «Не дай вам Бог жить в эпоху перемен». Крымчане, похоже, живут именно в такое время. Как правильно надо реагировать на перемены, чтобы не перегореть, не надорваться, чтобы быть счастливым, если хотите? Об этом и не только «Газета» поговорила с клиническим психологом, ведущим специалистом кафедры глубинной психологии и психотерапии Таврической академии КФУ имени В. И. Вернадского Олесей Червяковской. 
Ведущий специалист кафедры глубинной психологии и психотерапии
Таврической академии КФУ имени В. И. Вернадского Олеся Червяковская. 

– Олеся Михайловна, чем занимаются специалисты вашего профиля?

– Глубинная психология и психотерапия призваны работать, используя методы, которые позволяют корректировать или исправлять или помогать человеку в разных тяжёлых жизненных ситуациях – справляться с потерей близких, находить себя, менять в своей жизни то, что не устраивает, то есть приводить личность в гармонию. 

Быстрых перемен не бывает, даже позитивного толка, тем более таких глубинных, которые сейчас переживает Крым. И многим достаточно тяжело справляться 
с этой ситуацией

– С какими проблемами сегодня чаще всего к вам обращаются крымчане? Связаны ли они с какими-то резонансными событиями в регионе, стране, мире?

– Чаще всего это, конечно, проблемы и вопросы, связанные с переживаниями жизненных кризисов. В связи с тем, что Крым перешёл в Российскую Федерацию, у людей, хотят они того или нет, эти кризисные жизненные ситуации возникают. Многим приходится менять привычный образ жизни, окружение, работу и даже место жительства. Будем объективны: кто-то этого события очень и очень ждал и до сих пор находится под действием эйфории. У кого-то это состояние улетучивается, и человек начинает разочаровываться во многих вещах, потому что не всё так замечательно, как ему казалось или хотелось, и быстро меняется. И люди жалуются на это. Но мы же понимаем, что быстрых перемен не бывает, даже позитивного толка, тем более таких глубинных, которые сейчас переживает Крым. И многим достаточно тяжело справляться с этой ситуацией. Но чаще всего приходится работать с людьми, которые переживают максимально тяжёлые жизненные ситуации, связанные с потерей близких, нежеланием жить, то есть так называемые экзистенциальные кризисы. С людьми, которые находятся в стрессовой ситуации, независимо от Крымской весны или того, что происходит сегодня в мире или в Крыму. Человек находится в состоянии тревоги, испытывает чувство глубокого психологического дискомфорта при вопросе о смысле существования. У таких людей часто происходит разрушение чувства реальности. Это состояние довольно похоже на социологическое понятие, называемое аномией. Его также часто связывают с кризисом среднего возраста. 

– Люди какого возраста и пола чаще всего обращаются к вам за помощью?

– Чаще приходят женщины.

– Они смелее или более подвержены стрессам?

– Мужчинам тяжело признать, что они в этой жизни не всё могут сделать сами, поэтому женщине за помощью обратиться легче. Тем не менее приходят и мужчины. Возраст – от 16 лет и до пожилого. Суицидные моменты чаще всего возникают у молодых – 15-20 лет. Они часто совершают демонстративные попытки суицидов. Мы им тоже оказываем помощь. Приходят на приём семейные пары, у которых, например, есть трудности взаимоотношений поколений. У каждого «болит» по-разному. И своё «болит» больше, чем всё остальное. 

Но у нас ещё нет культуры посещения психологов, психотерапевтов, психологических консультантов. Считается, что психолог – это такой человек, который получает деньги за, извините, «бла, бла, бла». Это приводит к тому, что к психологам обращаются уже после каких-то серьёзных проис­шествий

– Многих спасли?

– Спасли – это неправильное слово. Если говорить о моей практике, то все, кто ко мне обращался за помощью, сейчас живы. И я этому очень рада. Они нашли своё место в жизни, ощутили её новый «вкус». Основная задача психолога – рассказать человеку, что он – не один в этом мире, что он уникален, и проблемы у него – серьёзные и большие. Но есть специалисты, которые могут помочь пережить их, надо идти дальше, получать от жизни если не удовольствие, то положительные эмоции.

– Ваш «рабочий инструмент» – только слово?

– Применяем, например, групповые методы, чтобы люди увидели – они не одиноки, есть и другие с такими же проблемами, и они как-то с ними справляются. Используем также арттерапевтические методы, то есть через искусство. Арсенал «рабочих механизмов» у нас достаточно обширный. 

– Люди из каких социальных слоёв чаще обращаются к вам за помощью? Богатые тоже плачут?

– Плачут, иногда похлеще, чем бедные. Но у нас ещё нет культуры посещения психологов, психотерапевтов, психологических консультантов. Считается, что психолог – это такой человек, который получает деньги за, извините, «бла, бла, бла». Это приводит к тому, что к психологам обращаются уже после каких-то серьёзных происшествий. Не надо забывать, что у каждого в жизни бывают стихийные бедствия маленького масштаба. Это тяжёлая болезнь, потеря близкого человека, расставание с ним, невозможность реализовать какой-то свой потенциал потому, что человек просто не знает, как это сделать. В таких ситуациях люди часто прибегают к, как мы её называем, «кухонной психотерапии» – за бутылочкой водочки. Подружка с подружкой встречаются и рассказывают друг дружке, какие у них мужики сво… Но над тем, почему они выбрали этих «сво», или почему они с ними стали такими «сво», подружки как-то не задумываются. В таких ситуациях психологи окажут более квалифицированную помощь.

– Студенты КФУ часто обращаются за помощью к психологам?

– Нередко. И мы оказываем помощь бесплатно. Проводим на нашем факультете для студентов так называемые мастерские, куда они могут прийти и где им помогут в решении проблемы. Но почему-то наши люди понимают, что за маникюр, педикюр, парикмахера надо платить, а психолог – это такое… Хотя всё может подождать, кроме психики. Она иногда не ждёт и вытворяет такие вещи, от которых мы долго и сильно болеем. Можно обойти большое количество врачей и они не будут знать, что с нами происходит: анализы идеальные, а нам очень плохо. Это один из сигналов психики, которая таким образом говорит – обратите внимание на меня. 

Но спустя 12 лет работы психологом я уже поняла: пока нет гробовой доски, исправить и пережить можно всё. А когда она есть, нужно просто смириться

– Характер проблем, с которыми обращаются крымчане, изменился?

– Типажность проблематики как была во времена Зигмунда Фрейда и Карла Юнга, такой осталась и сегодня. Проблемы у людей одни и те же, только качество их переживания другое. Человек во все времена хочет быть счастливым. А что нам надо для счастья? Безопасность – одна из базовых потребностей, достаток и любимый человек рядом. И когда где-то возникает «поломка», нам плохо. Единственное, чего очень много сейчас, а 12 лет назад не было, к нам обращаются родители подростков, которые играют в онлайн-игры. Интернет-игровая зависимость молодёжи – сегодня очень серьёзная проблема. Детям проще жить в виртуальном мире, чем в реальном. Психологи работают с этой проблемой, но уделять ей внимание должны не только они, а в первую очередь родители детей. 

– По большому счёту – это уже государственная проблема.

– Да, но одним психологам её не решить. К слову, на нашем факультете работает замечательный доктор психологических наук, который как раз занимается интернет-безопасностью человека. Недавно мы провели конференцию, в которой участвовали не только специалисты из других регионов России, но и из стран Прибалтики. Они с интересом знакомились с достижениями крымских психологов. Ведь мы в каком-то плане уникальны. У нас база для работы интересная, мы живём в поликультурном регионе. И у нас, как специалистов, есть большое поле для исследований различных межэтнических, межнациональных моментов, возможностей толерантного взаимодействия между большим количеством этносов. Тем более что в Крыму практически нет конфликтов. А если где-то случаются локальные, то они очень политизированы и, по большому счету, народу уже не интересны. 

– У психологов есть своё сообщество. Вы знаете, кто и как работает и на что способен?

– Конечно, мы обмениваемся информацией. И сама наша профессия это предполагает. А с появлением новых технологий, гаджетов и т. д., и психологи должны быть более динамичными. Хотим мы этого или не хотим, но, например, должны отслеживать, что происходит на разных ток-шоу. Потому что большое количество людей на них, как говорят, «завязаны». И, конечно, мы понимаем, что с той стороны телевизора тоже сидят психологи. Если рейтинг ток-шоу большой, значит, их продюсеры, менеджеры пользуются услугами хороших психологов, которые подсказывают, как «зацепить» человека. И мы должны понимать, что телевизионные психологи – очень нужны, потому что телевидение наряду с Интернетом – один из самых быстрых способов донесения информации. И, конечно, желательно, чтобы в них было больше позитива.

– Вам приходилось давать какие-то рекомендации в этом плане?

– Мне нет, а некоторым моим коллегам – да. Это направление психологии следует развивать в Крыму. Хотя, на мой взгляд, уже есть достаточно большое количество людей, которые хотят смотреть, образно говоря, что-нибудь про птичек и зайчиков, предпочитая им очередной ментовский сериал или ток-шоу. Большая часть людей, в принципе, не смотрит телевизор, не читает новости в Интернете. А если и знакомится с ними, то в бегущей строке, без подробностей.

Всё может подождать, в отличие от психики. Она иногда не ждёт и вытворяет такие вещи, от которых мы долго и сильно болеем. Можно обойти большое количество врачей, и они не будут знать, что с нами 

– И вы так поступаете?

– Достаточно часто я прихожу на работу и мне рассказывают о новостях, которые произошли. На что я говорю коллегам: вы знаете, мне так хорошо, я крепко сплю, у меня с психикой все хорошо, поэтому я не смотрю и не читаю новости (смеётся).

– Это ваш рецепт, как быть счастливым?

– Это что-то вроде того, как дать ответ на вопрос: что такое любовь (смеётся). А если серьёзно, то должна быть дозированность информации. И события должны освещаться с разных сторон и точек зрения. Я не призываю к тому, чтобы все перестали смотреть новости по телевизору или читать их в Интернете. Мы должны понимать, что информация – это золото, это то, что поможет нам дальше развиваться. Позиция граждан должна быть активной. Это тоже залог спокойствия общества и его уверенности в завтрашнем дне. Но если человек очень близко к сердцу эти новости воспринимает, не спит сутками, то ему лучше отказаться от них вообще или просто заходить в Интернет на mail.ru и читать короткие сообщения, а не углубляться в подробности. Спите плохо – берите близких и выезжайте на природу, наслаждайтесь шумом моря и совместным времяпровождением.

– То есть хорошая жизнь – это результат серьёзной повседневной работы над собой в первую очередь?

– Только так, а не иначе.

– А психологи как себе помогают? Как не принимать близко к сердцу проблемы и беды других?

– Конечно, мы тоже люди. Но если не принимать проблемы человека, который пришёл к тебе за помощью, не пропускать их через себя, работать психологом невозможно. Особенно когда приходят люди с тяжёлыми случаями – потеря детей, любимых, проблемы со здоровьем у молодых, которые это очень тяжело переживают. Поэтому у нас бывает так называемое эмоциональное выгорание. Но среди психологов тоже есть более опытные и профессиональные, которые оказывают помощь и поддержку своим коллегам. Открою вам большой секрет: у каждого психолога есть свой психолог. Иногда мы обращаемся к нашим учителям, к светилам психологии, которых мы очень любим и уважаем. И никогда они нам не отказывают в профессиональной помощи. Но спустя 12 лет работы психологом я уже поняла: пока нет гробовой доски, исправить и пережить можно всё. А когда она есть, нужно просто смириться. Есть хорошая еврейская мудрость: «Если всё можно исправить и это стоит каких-то денег, это – просто финансовые трудности. А если ничего нельзя исправить, то это – испытание, данное нам Богом, которое надо просто принять».


По теме