«Работаю в память о тех, кто погиб…»
«Работаю в память о тех, кто погиб…»
19 апреля 2015 - 16:37
«Работаю в память о тех, кто погиб…» 19 апреля 2015 - 16:37
Мария Калиева

 

Владимир Кондратьев отмечает 70 лет Великой Победы, 70 лет творческой деятельности и 90 лет со дня рождения!

Для ветерана Великой Отечественной войны, гвардии младшего лейтенанта запаса, народного артиста Украины, почётного гражданина Симферополя Владимира Иосифовича Кондратьева 2015 год особенно насыщен датами.

Живым остаться помогло чудо 

У ветерана в памяти сохранилось несчётное количество военных историй – и трагических, и почти анекдотических. На фронте всякое случалось! Но с нами он поделился теми, которые по сей день кажутся ему чудом и «знаком Судьбы».

Первое боевое крещение Владимир Иосифович принял в самой мясорубке – на Малой Земле. Именно туда вчерашних пацанов‑курсантов, наскоро обученных минометному и десантно-парашютному делу, бросило командование.

«6-7 февраля 1943 года, мне 17 лет. Высадка морского десанта в Новороссийске. – рассказывает Кондратьев. – Мы – парашютисты 31‑го воздушного десантного полка. Здоровенная канонерская лодка «Красный Аджаристан» стояла в 5 км от берега, и нас на торпедных катерах по 80 человек доставляли к берегу. Снег, дождь, бесконечная адская бомбёжка… Нас три друга было. Вышли к Станичке – пригороду Новороссийска, такой посёлочек. Бои идут на каждой улице, за каждый дом. Мы вбежали в один двор и – помню – от изумления оторопели! Прямо в хате стоит бочка, полная застывшего сала, и в этом сале торчат колбасы. И бочка с медом, и мешки с крупами и сахаром… Хозяева, видно, в спешке спасались. А мы мокрые, замёрзшие, голодные. Вот наелись всего от пуза, в вещмешки напихали. Ну, потом, конечно, помчались дальше – своих искать.

Нашли. Но нужно через улицу перебежать, чтоб попасть в дом к своим. А возле этого дома под штакетником – куча наших убитых. Причём снайпер отстреливает. Раны страшные, разрывными пулями. Я сообразил: улучил время, когда он сделал паузу, и как рвану через улицу! Думал, ему перезаряжать надо, я же не знал, что автоматическая винтовка! И уже почти добежал до укрытия – он меня достал! В вещмешок попал, а там котелок с сахаром. Он, гад, котелок пробил. Жалко сахар было до ярости! Я сделал вид, что убит. Подождал, пока он снова в кого-то выстрелил, метнулся – и он, зараза, в меня попал, опять по мешку с продуктами! Но я уже заскочил в дом к нашим, они прямо обомлели от изобилия еды, сидели там голодные уже несколько суток. Радости было! А мне пожилой солдат сказал: «Ты, Володька, сам того не понимаешь, но тебе живым остаться помогло чудо!» 

Ранен? Все равно воюй 

А как объяснить иначе как чудом, что там же, в Станичке, через пару недель опять пуля снайпера прошла между спиной Владимира Иосифовича и миномётными лотками (по 5 мин в каждом лотке на спине висело). Кондратьев вспоминает, что тогда сильно содрало кожу, было много крови. И, кстати, за серьёзное ранение никто это не принял. Подумаешь – нет кожи!

Жизнь Владимира Иосифовича постоянно висела на волоске. Вспоминает он первое ранение.

«Начало 1943 года, под Новороссийском. Я и мой командир с немцами перестреливались. Вернее, я в огороде на открытом пространстве перестреливался, а командир в большую будку возле дома спрятался. И тут снайпер в меня попал-таки по-настоящему – пуля прошла по ноге от колена до самого низа. Я кричу командиру в эту его будку: «Я ранен!» А тот орёт: «Воюй, мать-перемать!» И отчетливо понял я, что от командира помощи не дождусь и воевать дальше не смогу – нога разворочена. Короче говоря, спасаться надо или… крышка мне. Какой-то злой мальчишеский протест был тогда, что, фашистам морду как следует не надравши, помереть… И ломанулся я через огород, притащился в медсанчасть. А там никакой помощи. То есть вообще никакой – даже раны не промыли. Не говоря уж о том, чтобы за два километра раненых к берегу тащить, эвакуировать. Пролежал сутки грязный, в крови. Раненые умирали, их выносили, складывали где-то… А нога моя уже распухла. Я понял – если сам не выберусь – умру. Полз на одном колене до берега километра два. Это, напомню, февраль. Хлябь, грязь, холод. И я на катер попал, потом на корабль, грязный, в полубреду, не спал две ночи, замёрзший до чёртиков, нашёл горячую трубу от топки котла, обнял её и уснул так. Прилепился. Так и дошли до Геленджика. Спасибо ребятам, доставили до военного госпиталя города Сочи… Там врачи – низкий им поклон – спасли мне ногу. Из ничего собрали».

Второй раз Владимир Иосифович был ранен в 1944 году, под Ригой. И закончил войну 2 апреля 1945 года, в 19 лет, будучи третий раз тяжело раненным младшим лейтенантом, командиром взвода 52‑й гвардейской дивизии 1‑й Ударной Армии. Дослужился Кондратьев от рядового до командира взвода.

«Много чего пережил! Да все фронтовики пережили», – вспоминает Владимир Иосифович. – Я ведь прошёл войну с 1942‑го по 1945 год от Черного до Балтийского моря! Вернулся инвалидом. Среди наград самая дорогая и памятная – орден Красной Звезды!» 

Каждая из ролей выражает отношение к жизни 

После войны Владимир Иосифович закончил Одесское театральное училище. 10 лет проработал в военных театрах, а с 1963 года служил в Крымском академическом русском драмтеатре им. Горького. Сотни разноплановых ролей воплотил он за долгую жизнь в театре. Это и классика, и современность. Он гармоничен во всех своих ролях, сценически яркий и жизненно достоверный одновременно. С особым трепетом относится Владимир Иосифович к ролям в пьесах на военную тему.

«В молодости он с успехом играл героев Гражданской и Великой Отечественной войн. Матрос Алексей в «Оптимистической трагедии», Швандя в «Любови Яровой», солдат Рыбаков в «Кремлёвских курантах», потом Василий Тёркин, легендарный Мересьев, – рассказывает заведующая литературной частью театра Людмила Касьяненко. – Позже играл возрастных героев войны. И каждая из этих ролей – событие в биографии артиста. Через них он выражает свои чувства и мысли, своё отношение к жизни. Самой важной и знаковой артист считает роль гвардии рядового Ивана Климова в спектакле «Иван и Мадонна».

«Работаю в память о тех, кто погиб, – говорит Владимир Иосифович, – потому что, коль остался жив, обязан не только свою миссию на земле выполнить, но и за них прожить и людям что-то отдать»…

Анонс

28 апреля на Новой сцене Крымского академического – творческий вечер артиста и ветерана, в котором он обязательно еще раз сыграет роль Ивана и напомнит нам, потомкам, о великих событиях той войны. 

Факт биографии

Так сколько лет Кодратьеву?

При тяжёлом ранении во время войны Кондратьев оказался в госпитале без единого документа, полуживой, без сознания. По виду (так врачи прикинули) «наверное, ему лет 17-18». Ну, примерно и записали: 1926 год рождения. Хотя на самом деле год рождения был 1925. На основании этой справки потом и выдавали все остальные документы… Владимир Иосифович несколько раз пытался найти подтверждение своего истинного года рождения. Гражданские архивы сожгли фашисты (Одесская область, где он родился, была оккупирована, там шли ожесточённейшие бои). Запросы в военные, медицинские и прочие архивы заканчивались, увы, ничем. Но вдруг весной этого года пришло письмо из военного архива Владикавказа. И в этом письме – копия списка призывников от 8 августа 1942 г., в котором значится «Кондратьев Владимир Иосифович, 1925 года рождения»! Так что формально Владимиру Иосифовичу 89, но фактически 17 апреля он отмечает свой 90‑летний юбилей