Мечтатель с горестной судьбой: 120 лет поэту Владимиру Луговскому
Мечтатель с горестной судьбой: 120 лет поэту Владимиру Луговскому
18 июня 2021 - 17:40 Студенты Гуманитарно-педагогической академии встречаются с журналисткой Татьяной Барской
Мечтатель с горестной судьбой: 120 лет поэту Владимиру Луговскому 18 июня 2021 - 17:40
Кирилл Белозеров

 

Мечтатель с горестной судьбой. Так Анна Ахматова назвала поэта Владимира Луговского. 18 июня ему исполнилось бы 120 лет.

«МАК-КРОВЯНЕЦ, С ПЕРЕКОПА ПРИНЁСШИЙ ВЕСНУ»

Крым вошёл в жизнь и творчество Луговского в 1927 году вместе со стихотворением «Перекоп». О Гражданской войне автор знал не понаслышке. Ровесник века, вчерашний гимназист стал и свидетелем, и участником «великой смуты». Поэту не довелось штурмовать перекопские укрепления, но заключительные аккорды величайшей трагедии, грохотавшие на Крымском полуострове, звучали сквозь всё его творчество и алыми маками зацвели в одном из последних шедевров, стихотворении «Костры», созданном в последний год жизни.

С наступлением мирной жизни пришло «время больших ожиданий». В начальном периоде творчества Луговской равнялся на Илью Сельвинского, крымчанина по рождению, создателя и лидера литературного направления «конструктивизм». «Констры» привлекали литератора «высокими требованиями к технике стиха и молодой агрессивностью».

«Идём по делу – в бильярдную»: о хобби, которое объединяло императоров, полководцев и поэтов >>

«ТРАГИЧЕСКИ-ПРЕКРАСНО БЫЛО ВРЕМЯ»

30-е годы стали для вполне благополучного, насквозь советского «певца свершений» временем сокрушительных падений и головокружительных взлётов. «Удивительно, в каком страшном мире я живу», – признаётся Луговской в письме супруге, написанном из Ялты. Некоторые его ранние вирши были признаны «политически вредными». Над головой начали сгущаться тучи, и, следуя совету своего друга и наставника Александра Фадеева исчезнуть куда-нибудь подальше из Москвы, опальный писатель уехал «в глухую провинцию у моря».

Ситуация внезапно переменилась в 1939-м. В Ялту пришла ошеломляющая весть: за стихи для фильма «Александр Невский» Луговской награждён орденом «Знак Почёта». С этого момента Крым стал для Луговского счастливым знамением, землёй обетованной. За исключением военных лет, он приезжал в ялтинский Дом творчества практически каждый год. И каждый год рождались навеянные Крымом потрясающие строки.

Острый взгляд поэта обладал удивительным свойством: умел замечать в окружающей жизни незначительные, казалось бы, детали и находить в них в глубокое философское содержание. Неотступно сопровождающий его сухой кленовый лист на улице Массандровской стал мистическим оберегом. К одинокой сосне на кромке яйлы предполагалось идти наугад, не разбирая дороги. Громкоговоритель «со слезой и подвывом» в Ливадии превратился в символ старого служаки. «Жизнестойкий, тугой остролистник колючий, что весну открывает в суровое время». «Загадочные святящиеся облака», оказывается, приносят счастье! Наконец, пронзительный рассказ о мечте в образе плюшевого медвежонка, что уходит в новогоднюю ночь от своей маленькой хозяйки к Чатырдагу «в снегу и облаках».

Страна обязана Владимиру Александровичу замечательным праздником поэзии, к сожалению, закончившимся с наступлением очередного «смутного времени». А ведь было время, когда не только Москва, но и Симферополь, и Ялта собирали многотысячные поэтические митинги. Луговской принимал в них активнейшее участие, читая своим громогласным голосом полюбившиеся народу вещи. Как дорогие свидетельства эпохи хранят библиофилы потёртые книги – альманахи «День поэзии в Крыму», выходившие по инициативе Луговского и с его напутствиями молодым собратьям по перу.

Ещё при жизни Луговского в Симферополе вышла небольшая, любовно оформленная книжечка – сборник «Крымские стихи». Наверное, было бы правильным сделать новое издание, а в день памяти возжигать на скале свечу и возобновить, хотя бы символически, «День поэзии» – помянуть мастера слова чтением его шедевров.

Юные почитательницы творчества Луговского подновляют факсимиле на скале

«СЕРДЦУ ВЫПАЛА ТРУДНАЯ, ЗЛАЯ РАБОТА»

Наступившая «хрущёвская оттепель» придала новые силы: Луговского постоянно печатали литературные журналы, выходили сборники. В мае 1957 года Владимир Александрович снова засобирался в долгожданную Ялту. Сказал на прощанье: «Еду за синей весной. Буду работать». А 5 июня остановилось сердце: обширный инфаркт.

Похоронили поэта в Москве, на Новодевичьем. Но Луговской часто говорил, что сердце его принадлежит Ялте. Поэтому супруга Елена Быкова решилась на неожиданный шаг. Сердце «мечтателя с горестной судьбой» было погребено в толще крепкой скалы, рядом с парком Дома творчества писателей. На камне поместили скромный портрет, вырезали факсимиле. Елена Леонидовна каждый год специально приезжала сюда, чтобы зажечь памятную свечу.

ТРАВА БЕЗ ЗАБВЕНИЯ?

Время неумолимо. Ушла из жизни вдова поэта, угасла традиция. В смутные времена «мены всех» злоумышленники украли бронзовый медальон. Взялась мхом надпись, заросла тропинка, и уже почти ничто не напоминало скромный мемориал, где успокоилось сердце поэта.

Но люди помнили о нём! Неравнодушный человек Светлана Царегородцева, доцент Гуманитарно-педагогической академии, организовала студентов-филологов. Своими силами обновили факсимиле – красиво обвели буквы золотой краской. Затем пригласили в памятное место у скалы Луговского Татьяну Барскую – мэтра крымской журналистики, бывшую заведующую отделом культуры «Крымской газеты». Татьяна Николаевна принимала участие в захоронении сердца поэта и любезно поделилась с молодёжью уникальной информацией. А совсем недавно скалу украсил долгожданный барельеф, прекрасно исполненный в долговечном камне.

Абсолютно уникальный для Крыма памятник культуры, связанный с большим русским поэтом, достоин заповедания и хотя бы элементарного благо-устройства.

Скала Луговского, украшенная восстановленным барельефом поэта