Григорий Гладков: Крым перевернул мою жизнь
Григорий Гладков: Крым перевернул мою жизнь
28 августа 2017 - 16:00
Григорий Гладков: Крым перевернул мою жизнь 28 августа 2017 - 16:00
Полина Лысенко

Известный композитор и бард Григорий Гладков рассказал в интервью «Крымской газете» о том, как стал писать песни для детей и о судьбоносных знакомствах на полуострове

«Зрительная память детей разрушена рекламой»

– Григорий Васильевич, вряд ли сегодня популярность детской песни может сравниться с той, которую она имела в советское время.

– После распада Советского Союза особенного упадка в детском жанре не было, потому что образовалась «подушка безопасности» – тот огромный репертуар, который создали лучшие наши композиторы, поэты, режиссёры. Был снят, записан такой материал, который спасёт ещё не одно поколение. И когда остановились детские программы, перестали показывать детские фильмы, мульт-фильмы, в каждой семье была своя коллекция, своя «радиостанция» детская, своя видеотека. Люди читали классику, слушали пластинки со сказками, песнями, смотрели фильмы. А когда экономика начала восстанавливаться, стали создаваться новые произведения. Отечественная мультипликация сейчас на огромном подъёме, шагнула за рубеж, снимается очень много фильмов – и сериалы, и полнометражные, и короткий метр. «Маша и Медведь» – в каждой стране. Появились детские студии анимации, фестивали детской анимации. Очень много новых проектов.

– Вы участвуете в них?

– Да. Сейчас у меня несколько проектов. Я писал музыку к мультфильму «Фома и суслик», в стиле кантри. Очень лихая получилась музыка. Я придумал образовательную программу «Зубрилки», в которой через музыку помогают детям выучить то, что требуется в школе. Например, записал таблицу умножения в разных стилях – рок-н-ролл, колыбельная, вальс, блюз, кантри. За это меня выбрали почётным членом Академии образования (Российской академии образования. – Ред.), потому что дети стали через песни учить таблицу умножения до школы. А в школе не могут выучить, потому что там учат глазами, а зрительная память детей разрушена рекламой, 25-м кадром, играми компьютерными. А через уши не учат.

– Писать сегодня для детей труднее, чем в советское время?

– Сейчас написал произведение – и оно утонуло в миллионе таких же. А тогда была другая крайность: нужно было быть членом (соответствующего творческого. – Ред.) союза, туда не принимали, проникнуть туда, особенно людям из провинции, было фактически невозможно, как и на радио. Поэтому непонятно, где лучше. Но детское творчество всегда было вне цензуры. И даже многие известные и талантливые люди уходили в детский жанр, спасаясь от цензуры: Григорий Остер, я с ним дружу, мне сказал, что во взрослом жанре ему хода не будет, Самуил Маршак спас жизнь свою просто…

– Но вам-то спасаться не приходилось.

– Я изначально работал в детском жанре, потому что у меня мама была заведующей детскими яслями, в доме была атмосфера детской музыки, литературы, поэзии. Я в этом рос и стал сочинять в этом стиле.

– Но чтобы сочинять для детей, необходимо самому в некотором роде быть ребёнком.

– Когда меня дети спрашивают, сколько вам лет, я говорю: мне, ребята, от двух до семи тысяч пятисот сорока двух лет, где-то между (улыбается). А вообще, полагаю, все, кто работает в детском жанре, о детях, честно говоря, особо не думают.

– То есть они творят для себя – взрослых детей?

– Для себя, чтобы в себе оставить ребёнка. Многие для себя писали-писали, а потом это творчество вышло на широкую аудиторию.

« – Ну-ка, мясо, в мясорубку! Ну-ка, мясо, в мясорубку! Ну-ка, мясо, в мясорубку, шагом марш! – Стой! Кто идёт? – Фарш!» – написал Михаил Яснов. Или Алексей Кондратьев: «Для межпланетного контакта необходимо много такта. Когда Земля накопит такт, тогда получится контакт».

 

«Святое место Коктебель»

– В последние годы часто приходится слушать о кризисе искусства, в том числе поэзии. В современной детской поэзии вы наблюдаете кризисные процессы?

– У нас детская литература развивается очень активно, есть и новые поэты, и писатели. Телеканалов много, есть шикарные, которые не страшно детям показывать.

– И вас туда приглашают?

– Да. На телевидении постоянно зовут, каждый месяц где-то снимаюсь.

– А вы впервые когда посетили Крым?

– В Крыму для меня святое место Коктебель, куда ездил дикарём. Первый раз я приехал туда в 1976 году. А в 1978-м там познакомился с киевлянами Александром Татарским и Игорем Ковалёвым. Их заметил Успенский (Эдуард Успенский, детский писатель. – Ред.), молодых и талантливых. Крым перевернул мою жизнь. Если бы я не встретился с ними, то, может, не пробился бы. Они меня вытащили: мы сделали «Пластилиновую ворону», «Шёл прошлогодний снег», «Следствие ведут колобки», «Обратная сторона Луны». Ковалёв вообще в Голливуд уехал, вернулся в Москву, сделал мультфильм новый с Тимуром Бекмамбетовым «От любви», который уже несколько Гран-при взял на различных фестивалях. Я знал, что в Симферополе живёт гениальный поэт Владимир Орлов, чьи стихи любил. Мы с ним познакомились в Крыму.

– Вы отметили, что ваши соавторы-мультипликаторы приехали в Коктебель из Киева. Увы, сегодня отношения между Россией и Украиной, мягко говоря, оставляют желать лучшего…

– Я не потерял ни одного друга на Украине. Мы как дружили, так и дружим, переписываемся. У мамы в паспорте написано было «украинка», папа окончил Киевский речной техникум, я с киевлянами делал мультфильмы. Украинский народ такой талантливый, с юмором своеобразным, интересным, ярким, что в наших мультфильмах и проявилось. Всё проходит испытание, значит, так суждено. Жизнь – это всегда испытание.

ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА НАШ КАНАЛ В TELEGRAM >>>