Где истина, а где – эксперт
Где истина, а где – эксперт
15 октября 2016 - 16:01
Где истина, а где – эксперт 15 октября 2016 - 16:01
Татьяна Шевченко

 

Суд поверил эксперту и вынужденной явке с повинной, а не объективным доказательствам
Молодой отец случайно уронил двухмесячную дочь, в результате полученных травм девочка умерла. Сначала его обвинили в убийстве, а суд – в умышленных телесных повреждениях, назначив отцу срок в восемь лет.
Отец уже больше года доказывает в судах, что не хотел убивать свою новорождённую дочь

Где же умысел?

Об этой трагедии «Крымская газета» писала в материале «Назначен убийцей» в номере от 12 марта сего года. Несчастье случилось 29 июня 2015?го – малышка буквально выскользнула из рук 22?летнего Антона Вейды, когда тот пытался успокоить плачущую дочь. Девочка ударилась об угол дивана и упала на пол. Приехавшие по «скорой» врачи констатировали смерть ребёнка, хотя, как и отец, пытались её реанимировать.

Антона отвезли в следственный комитет, где он, пребывая в состоянии шока, дал показания, как всё было. Но следователь почему-то был уверен, что отец совершил умышленное убийство маленькой дочери – мол, надоело, что она плачет. После чего возбудил уголовное дело по пункту «в» части 2 статьи 105 УК РФ – убийство малолетнего. И каждый раз, когда следователь встречался с Антоном, он убеждал его сознаться именно в умышленном убийстве, иначе «дела будут плохи». Антона заключили под стражу. В качестве доказательств необходимости этой меры пресечения следователь привёл такие доводы: мол, задержанный может скрыться, оставаясь на свободе, продолжить (?) свою «преступную деятельность».

Несмотря на почти полное развенчание заключения экспертизы, суд всё же в основу приговора взял именно «явку с повинной». Говорят, явка с повинной смягчает наказание. Но увеличивает срок. И она почему-то по-прежнему «царица» всех доказательств, хотя ни в каком кодексе вы этого не найдёте

Адвокат Антона сообщил ему, что следователь предлагает сделку с правосудием, то есть готов переквалифицировать его деяния на менее тяжкую статью – 111, часть 4 (умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего). Но ему нужны показания, что отец умышленно нанёс удары своей дочке.

Тот, запуганный, согласился на сделку и 3 сентября дал «признательные» показания под диктовку следователя. Вернее, подписал составленный им текст. Позже отказался от этих показаний, но следователь уже решил, что ему в этом деле «всё ясно».

Заключение с фантазией

Не менее «ясно» всё было и судмедэксперту С., которая в своём заключении вывела, что телесные повреждения «нанесены тупым, твёрдым предметом с ограниченной травмирующей поверхностью». То есть отец чем-то бил двухмесячную дочь несколько раз подряд (?!). А ещё эксперт обнаружила у ребёнка повреждения, нанесённые якобы за несколько дней до смерти. Типа отец и раньше бил дочку. И это несмотря на то, что за день до жуткого случая девочку осматривал педиатр, и уж следы «побоев» она бы никак не пропустила. Вовсю старалась эксперт С., чтобы подогнать свои выводы под «явку с повинной», составленную следствием. Итак, эксперт «обнаружила» у ребёнка телесные повреждения: на момент смерти – закрытую черепно-мозговую травму, закрытую тупую травму шеи, перелом пятого ребра. А ещё (якобы за 1-2 суток до смерти): кровоподтёки грудной клетки, за 6-14 суток до смерти – ЗЧМТ, за 2 недели до смерти – переломы рёбер. Эксперт? С. утверждала, что повреждения образовались от воздействия «тупого предмета с ограниченной поверхностью», при этом разъясняя, что таким предметом может быть кулак или ладонь. Ну, всё как в «явке».

Головной мозг…

После выхода статьи в «Крымской газете» следствие назначило комиссионную экспертизу. Комиссия в составе четырёх экспертов по особо сложным экспертизам, кстати из того же Крымского республиканского бюро судебно-медицинских экспертиз, что и их вышеуказанная коллега, после изучения экспертиз С., мягко говоря, не согласилась с её выводами.

Комиссия исключила травму шеи, кровоподтёки грудной клетки, перелом пятого ребра, а самое главное – убрала из всех повреждений воздействие «тупого предмета с ограниченной поверхностью», на котором так настаивала С. в своих заключениях и даже в зале суда.

Комиссия указала, что телесные повреждения, повлёкшие смерть, могли образоваться при падении на плоскую поверхность или на выступающие предметы. Они также указали, что протокол допроса, в котором Антон оговорил себя, не соответствует результатам вскрытия. Вот вам и «явка»…

Во время суда был задан вопрос: почему вы утверждаете, что ЗЧМТ могла образоваться в результате обстоятельств, указанных в протоколе «явки», ведь там про воздействие на голову ничего не написано? Ответ эксперта «блестящ»: «Я о предположении говорю. В протоколе указано, что вы (подсудимый) не помните, приходились ли удары, помимо туловища. Поэтому я предполагаю». Удивительное дело: в экспертном заключении, составленном С., нашлась просто дикая фраза – «головной мозг вынут из брюшной полости». Это что? Новый метод вскрытия? Эксперт спокойно говорит: «Вы же понимаете, это ошибка»… Одна ли?

Эксперты из Москвы сочли выводы С. недостоверными. Так, вывод о действии предмета с ограниченной поверхностью некорректен. Переломы черепа линейные, а это как раз более характерно для предметов со значительной поверхностью, например, для удара головой при падении. Кровоизлияния внутри черепа обширны, это тоже более типично для предметов с большой поверхностью. И таких деталей в несовпадении масса.

Эксперт из Татарстанского бюро судебной криминалистики пришёл в суд и утверждал, что предмет с ограниченной поверхностью не подтверждён, как и не обоснован вывод о невозможности образования телесных повреждений при падении.

Увы, несмотря на почти полное развенчание заключения экспертизы, подогнанной под «чистосердечное» признание Антона, суд всё же в основу приговора взял именно «явку с повинной». Статью 105 УК РФ (умышленное убийство) суд с Антона снял. Но признал его виновным в умышленном причинении телесных повреждений, повлёкших смерть по неосторожности. Умышленно, но по неосторожности? И лексический, и юридический казус. Но приговор – восемь лет лишения свободы.

Говорят, явка с повинной смягчает наказание. Но увеличивает срок. И она почему-то по-прежнему «царица» всех доказательств, хотя ни в каком кодексе вы этого не найдёте.

Несмотря на почти полное развенчание заключения экспертизы, суд всё же в основу приговора взял именно «явку с повинной». Говорят, явка с повинной смягчает наказание. Но увеличивает срок. И она почему-то по-прежнему «царица» всех доказательств, хотя ни в каком кодексе вы этого не найдёте