Дорога на Крым
Дорога на Крым
08 мая 2021 - 13:31 Фото пресс-службы фестиваля "Дорога на Ялту"
Дорога на Крым 08 мая 2021 - 13:31
Крымская газета

Андрей Кондрашов – журналист, автор документальных фильмов, сценарист, телеведущий и первый заместитель генерального директора ВГТРК. Перечислять его регалии можно бесконечно, но для крымчан он прежде всего автор картины «Крым. Путь на Родину». Фильма, который расставил все точки над i и рассказал миру о событиях Крымской весны.

Жизнь Андрея Кондрашова с 2014 года неразрывно связана с Крымом: здесь он отдыхает, работает и проводит уже ставший знаменитым международный музыкальный фестиваль «Дорога на Ялту». О том, как изменился полуостров за семь лет, какую песню российским спортсменам стоит петь вместо гимна и почему фильм о Крымской весне получил статус «шокирующего контента», известный телеведущий рассказал «Крымскому журналу».

НА СТРУНАХ РУССКОЙ ДУШИ

– Андрей Олегович, вы президент фестиваля «Дорога на Ялту». Есть ли у вас фавориты среди участников?

– Безусловно, у меня были личные фавориты, но вслух я их никогда не называл – у нас замечательное жюри во главе со Львом Лещенко, и навязывать своё мнение мэтру не хотел бы. Я ведь не музыкант, поэтому давал возможность профессионалам определить победителей, – и должен заметить, им тоже было нелегко, ведь выбрать лучшего из такого количества талантливых людей – непростая задача.

– Желающих участвовать оказалось настолько много?

– Поначалу казалось, что не сможем привлечь столько замечательных, талантливых и абсолютно незашоренных с точки зрения политических воззрений людей из-за рубежа. И мы ошиблись. Оказалось, таких людей очень много. И в тех странах, которые мы привыкли называть «коллективным Западом», и уж тем более в восточных. Они ассоциируют Россию с великой культурой, историческими достижениями, им нравится приобщаться к нашей песенной культуре.

– Советская военная песня – украшение репертуара любого артиста, но меняет ли как-то участие в фестивале мировоззрение конкурсантов?

– Несомненно. Мы ведь не декларируем никаких политических целей фестиваля. Само по себе выходит так, что, погружаясь в нашу культуру, музыканты, как и их поклонники на родине, начинают понимать главное: Россия не монстр угрожающий всем и вся. Это великий миротворец, большая, миролюбивая, но очень мощная страна. И культура у нас такая же – в ней нет агрессии, но она умеет в себя влюблять. Например, тот же Томас Грациозо, победитель прошлого года, теперь принимает участие в мероприятиях, которые проводит Россотрудничество в Риме.

– Планируете ли расширять географию фестиваля?

– Знаете, нам уже поступали предложения расширить географию. В частности, чтобы в большей степени были представлены наши восточные партнёры – Индия, Китай, Таиланд, Малайзия, Австралия, Япония… Нам даже предложили для этого провести фестиваль «Дорога на Ялту», вы будете смеяться, в Хабаровске или Владивостоке. Возможно, в этом есть логика. И, быть может, мы придём к решению проводить фестиваль дважды в год (или чаще), чтобы дорога на Ялту начиналась на Дальнем Востоке и завершалась финалом в Крыму.

– По каким критериям отбирают музыкантов для участия в таком масштабном проекте?

– Во-первых, человек должен обладать всеми качествами музыканта – определённо должен быть слух и голос. Во-вторых… Да нет, пожалуй, это как раз основной параметр – способность прочувствовать песню, сыграть, что называется, на струнах русской души. Ведь наши песни – это отражение русского характера. Русского не в этническом смысле, а в куда более широком. Ведь на русской культуре воспитаны все народы, проживающие в России и СНГ, и через песню они могут выразить свой культурный код. Если музыканты из-за рубежа бережно относятся к нашим песням и прочувствовали выбранную композицию до глубины души, скрыть это во время исполнения невозможно.

– Песни Великой Отечественной войны действительно занимают особое место в песенной культуре нашей страны. Перевод на другие языки и манера исполнения иностранных певцов не вредят их аутентичности?

– Конечно, если относиться к этому как к какому-то шоу, можно перейти определённую грань. И мы, наверное, никогда не допустили бы к участию конкурсанта, который поёт «Тёмную ночь» в стиле рэп. Это было бы странно. Но если, к примеру, Томас Грациозо постарался позитивную «Катюшу» переложить на эстрадный итальянский стиль в духе раннего Сан-Ремо, то мы посчитали, что такая адаптация имеет право на жизнь. По крайней мере, это точно не обидит и не расстроит ни одного из наших ветеранов. Потому что сохраняется главное – заряд бодрости, который даёт «Катюша», просто он с итальянским акцентом. И такое бережное отношение у нас ко всем песням. Но могу заметить, что никто не ставит смелые эксперименты. Участники тоже понимают, что речь идёт о целой эпохе, об огромном народе, и есть в этом некая неприкосновенность. Всё равно что карикатуру с иконы рисовать, вряд ли это кем-то будет понято.

– К слову о «Катюше». На мировых спортивных соревнованиях российский гимн нынче запрещают, и вариант с «Катюшей» функционеров тоже не устроил. Остановились на концерте Чайковского. На ваш взгляд, какая песня могла бы стать неофициальным гимном нашей страны?

– На мой взгляд, у России не должно быть никаких негласных гимнов, кроме её собственного. Мы можем просто отмечать наши победы в силу сложившихся обстоятельств другими произведениями. Лично я бы посоветовал спортсменам, поднимаясь на пьедестал, петь «Вставай, страна огромная». Чтобы все знали, с кем имеют дело. Не хотят «Катюшу» – пусть слушают «Вставай, страна огромная, вставай на смертный бой».

ПРАВДАМИ И НЕПРАВДАМИ

– Вы провели немало времени в Крыму в 2014 году – в самом начале нашего пути как субъекта РФ. Каким рассчитывали увидеть полуостров через семь лет?

– На самом деле полуостров многим удивил. В 2014 году сложно было представить, что Крымский мост будет продлён такой великолепной трассой, которая и по меркам остальной России является образцовой. Аэропорт великолепный. Я вижу, как потихоньку начинает меняться система стандартов у малого бизнеса, он приобретает черты, характерные для самых современных мегаполисов мира. И это не патетика, я с радостью наблюдаю за развитием той же Ялты или Севастополя. Всё идёт так, как надо, только хотелось бы быстрее.

– В мире процветает русофобия, и некоторые склонны обвинять в Крым в том, что Россия оказалась в сложной геополитической ситуации. На ваш взгляд, есть ли вина крымчан в том, что наша страна превратилась для западных партнёров в «неприятного соседа»?

– Есть хорошая поговорка: «Если вам стыдно, что вы русский, вы не русский». Крымчанам никогда и ни за что не должно быть стыдно. Потому что они продемонстрировали колоссальную волю, находясь в составе Украины и не меняя свои твёрдые позиции в отношении России. И сегодня крымчане самая что ни на есть гордость нашего народа. Поэтому ни о каком стыде не может быть и речи. К тому же, по моему глубокому убеждению, если бы Крым не воссоединился с Россией, нашлись бы миллионы других поводов, чтобы применить к нам санкции. Потому что русофобия превратилась в политику.

Мы нужны Западу слабыми и подсевшими на «ножки Буша», вот тогда нас любят. Как только Россия начинает поднимать голову и восстанавливаться, она перестаёт нравиться. А сейчас вообще наступила эпоха постправды. Чтобы убедить мир в том, что Россия – враг, нашим оппонентам приходится переворачивать всё с ног на голову, менять местами чёрное и белое. Запад демонстрирует колоссальное умение промывать людям мозги. Долгие десятилетия все смеялись на Оруэллом с его «1984», но роман реализуется на наших глазах, а некоторые вещи Оруэллу и не снились. Зачем им это нужно? Чтобы спорить с правдой, нужны аргументы, которых нет. А если просто объявить правду ложью, и доводы никакие не нужны. Иначе никогда бы не удалось оправдать войну в Донбассе. Хорошо ли это, когда гибнут мирные люди? Очень плохо. Но если речь идёт о «путинской агрессии», о гибели детей уже никто не вспоминает. Мы столкнулись с невиданным масштабом информационной
войны, с невиданной машиной по промыванию мозгов. Но есть люди, которые минуют всю эту огромную химчистку по вытравливанию правды из сознания. И эти люди, в частности, приезжают к нам на фестиваль.

– YouTube поставил предупреждающий баннер на фильм «Крым. Путь на Родину». Мол, может напугать или шокировать. И это, разумеется, очень формальная причина. Как думаете, кого и, главное, чем в действительности может шокировать картина?

– Всё просто. Инициаторов ограничения шокирует правда. Потому что рассказы об агрессии России и аннексии Крыма складываются в очень стройную теорию ровно до тех пор, пока не узнаёшь о роли самого крымского народа в воссоединении с Россией. Как только понимаешь, что это была воля людей, сразу вся конструкция, которую тебе внедрили в голову, начинает рушиться. Поэтому, конечно, наши оппоненты не допускают, чтобы у кого-то возникло сомнение в той чудовищной лжи, которой они кормят каждый день своих читателей, слушателей, граждан. В этом плане фильм «Крым. Путь на Родину» крайне вреден для западных пропагандистов, потому что он обнажает ложь их гигантской печатной, эфирной и сетевой машины. Прекрасно понимаю их мотивы. Если бы я, не дай бог, играл на их стороне, то этот фильм не просто ограничил бы – вообще запретил.

– В таком случае хорошо, что вы играете не на их стороне. А если бы снимали фильм «Крым. Путь на Родину» сегодня, что бы изменили?

– Вся соль этого фильма в том, что он снят по горячим следам. Когда люди помнили досконально каждый день Крымской весны и могли передать те эмоции и мотивы, которые заставляли их принимать участие в дальнейшем определении судьбы полу-острова. Вся ценность в том, что фильм правдив – и эмоционально, и фактически. Если снимать сейчас, это будет совершенно иное произведение. Возможно, мы бы включили в него массу серьёзных геополитических факторов, которые так или иначе влияли на ситуацию в регионе, увлеклись политикой, и это было бы неправильно. Потому что в фильме два героя: народ Крыма и президент России, который взял на себя ответственность за принятие ряда судьбоносных решений. Это должно быть зафиксировано раз и навсегда. И переделывать фильм я бы не согласился.

– Если бы сегодня нужно было снять фильм о Крыме, как бы вы его назвали? О чём бы он рассказывал?

– Я бы снимал картину о людях, потому что это самое ценное. Крым – это не только природа, у полуострова есть свой характер, своя аура. Трудности, разумеется, остаются. Если делать остросоциальные репортажи, в них должно быть всё, и проблемы в том числе, ведь без их решения невозможно движение вперёд. Или это должна быть история, культура, что-то вечное. Потому что Крым постепенно превратился в тот субъект Федерации, который хоть и не так часто на слуху, но по которому измеряется градус самочувствия России. И это нормально.

– О Крыме действительно стали говорить реже, интерес к полуострову федеральных СМИ поутих. На пользу это нам или во вред?

– Общественный интерес к Крыму не утих, только медийный, и это прекрасно. Сами знаете, если мы, журналисты, начинаем интересоваться каким-то регионом – значит, там происходит что-то из ряда вон выходящее. А я не хочу, что на полуострове случилось нечто подобное. Пусть он появляется в эфире только по положительным поводам. Повторюсь, затишье в медийном пространстве по отношению к Крыму означает, что здесь нет потрясений, катастроф, революций. И это прекрасно.

ПОДНОЖНЫЕ ИДЕИ

– В вашем портфолио уже немало документальных фильмов, каждый из которых стал своего рода бестселлером. Есть планы создания новых? Крыму в них будет место?

– Планы есть, но мы их традиционно не раскрываем. Пусть они сначала воплотятся в жизнь, а потом вместе увидим это в эфире.

– Тогда хотя бы расскажите, что вас вдохновляет на создание авторских телефильмов? Если с историческими датами всё относительно ясно, то в 2016 году вы выпустили ленту, посвящённую водной проблеме, будто предугадывая грядущую засуху на юге России…

– Как правило, хорошие идеи – это очень простые идеи. А всё простое и, на первый взгляд, бес-цветное лежит под ногами, надо только разглядеть и нагнуться, чтобы поднять. Без команды, без мозгового штурма это сделать невозможно. Дефицит воды – проблема и сегодняшнего дня, и ближайших десятилетий. И Россия будет оставаться геополитическим врагом для огромного количества стран, в том числе и потому, что мы самая водообеспеченная страна на планете. Неравномерно, конечно, нам предстоит ещё самим и на Кавказе, и на юге решить много водных проблем.

– Помимо документалистики, вы увлекаетесь фотографией. Если бы хотели сделать кадр, олицетворяющий Крым, что бы сфотографировали?

– Для этого нужно отснять семь тысяч кадров. Ведь полу-остров красив повсеместно: и степной, и восточный, отдельно Керчь, Приазовье, запад Крыма – Евпатория, Саки, Тарханкут. Южный берег, естественно. И всё это – настолько разные и непохожие друг на друга уголки Крыма, что снять какой-то отдельный кадр невозможно. Всё равно что попросить сделать одно фото, олицетворяющее Россию. Очень простая задача для людей, у которых в голове штампы, они снимут вам медведя с балалайкой и бутылкой водки.

Анастасия СВИРИДОВА