«Бастион»: Как журналисты учились оказывать первую помощь
«Бастион»: Как журналисты учились оказывать первую помощь
28 июня 2017 - 17:16
«Бастион»: Как журналисты учились оказывать первую помощь 28 июня 2017 - 17:16
Мария Устинова
Редактор сайта «Крымской газеты» оказалась в числе участников 17-го потока учебно-практических курсов экстремальной журналистики «Бастион» и отправилась в Ковровский район Владимирской области, чтобы испытать себя на прочность. Главная задача курсов — дать представление об условиях работы в «горячих точках», местах техногенных катастроф и тому подобное. Журналистам пришлось лежать под танками, выносить «раненых» из-под обстрела и даже побывать в шкуре военнопленных.

Первая часть — здесь.

На занятиях было много дыма

Глава 3. Учимся спасать и спасаться

Руки дрожат, бинт размотался и запутался. Горло першит от едкого дыма, в голове звенит от взрывов и выстрелов, раздающихся с разных сторон. Жгут накладывать в таких условиях ничуть не легче, чем давящую повязку. Это всего лишь тренировка, но сколько вдруг паники!

Курсы первой помощи на «Бастионе» были, пожалуй, третьими в моей жизни. Но я снова обнаружила, что все теоретические знания опять успели выветриться из головы. А практических навыков, пожалуй, и не было никогда.

Казалось бы, что может быть проще — взять жгут, растянуть и наложить в нужное место, обернув вокруг конечности два раза и завязав на два узла? Пока сидишь с умным видом на лекции — всё просто и ясно. А когда через час оказываешься на практическом занятии среди дыма и грохота учебных гранат, простота действий оказывается обманом.

— Что делать? Что нужно делать? Быстрее, он умирает, думай! Что делать? — преподаватель стоит за спиной, передо мной лежит «раненый», а мысли скрылись в неизвестном направлении. Так что ответ на вечный русский вопрос приходит не сразу.

Жгут? Есть. Обезболивание? Есть. Ах, вот оно — забыли шину, а взрывы всё ближе, нужно скорее бежать в безопасное место…

Даже в полном спокойствии можно запутаться в трёх соснах, не говоря уже о ситуации ЧП. Собственно, задача курсов «Бастион» — создать условия, приближенные к реальным, чтобы выработать у журналистов навык, который мозг не забудет даже в условиях стресса.

Чтобы мы всегда были готовы к чему угодно, тренировки «бастионовцам» устраивали не только на занятиях, но и в перерывах. Например, вышли «курсанты» из столовой. Стоят, переговариваются, а тут раз — опять взрывы. Все, как положено, упали лицом в траву (или в асфальт, кому как повезло), а потом понеслась: ранение левой ноги, жгут, эвакуация, повторный осмотр… попробуй-ка затяни жгут, когда над ухом стреляют, кричат, никакой организации и всё в дыму.

Нас обязали быть во всеоружии 24 часа в сутки — носить с собой на все занятия кровоостанавливающий жгу и индивидуальный перевязочный пакет, он же ИПП. Кстати, бинты нам выдали прямо-таки «винтажные» — 1967 года выпуска.

Идёт, например, занятие по обкатке танком. И тут опять — граната, «раненый» в окопе. У него с собой жгута не оказалось, пришлось израсходовать на него мой, хотя преподаватели не раз объясняли: свой жгут и бинт — для себя, перевязывать раненых нужно с помощью их ИПП.

Фото: Telegram / Советы доктора Катулина

Словом, прыгаешь в окоп, а над ухом — несколько пистолетных выстрелов. На руки брызнула «кровь». Вокруг опять неразбериха, сыплется песок, крики.

— Его надо выносить срочно, — командует руководитель курсов первой помощи доктор Катулин. — Ты что делаешь?! Почему ты его за больную ногу взяла? Ему же больно! — это уже мне замечание. — Парни! А почему у вас девушки из окопа раненого мужика тащат?

— Так это, они ж сами первые прыгнули… — оправдывается кто-то из «курсантов».

— А тебе голова своя на что? Ну, мало ли что эти бабы делают, у неё вон каска набекрень. Ты-то чего стоишь?!

Когда у вас один раненый на восемь «спасителей» главное — организовать работу. И вот тут начинаются серьёзные проблемы. Те, кто вроде как должен помочь, стоят столбом, а те, кому надо бы стать в дозор и не лезть под руку, пытаются предложить свою помощь в наложении повязок. Поэтому так важно, чтобы в группе был командир, которого все слушаются беспрекословно и который сможет быстро распределить обязанности в случае форс-мажора. Своего пострадавшего мы из окопа кое-как извлекли, хотя в реальной обстановке вся группа, скорее всего, погибла бы под обстрелом — всё делали слишком медленно. 

Ещё наши преподаватели решили дать «бастионовцам» понять, что раны — это не только неприятное зрелище, но ещё и неприятные запахи. Так что на экзамене по итогам курсов мы выносили раненого, у которого из-под камуфляжа в прямом смысле слова вываливались кишки — не человеческие, конечно, а говяжьи. Но кому-то и этого хватило, чтобы почувствовать рвотные позывы. А как иначе? «Горячие точки» — это вам не курорт.

Несли раненого бойца через лес по «болотам» — глубоким грязным лужам. В некоторых местах парни проваливались по колено, а я, будучи не слишком высокой девушкой, — и вовсе по пояс. Идти было сложно. Слепни и комары не давали покоя. То там, то здесь обнаруживались растяжки. Время от времени над головой пролетали сигнальные ракеты, рядом взрывались гранаты — и все, не задумываясь, падали в грязь, прикрываясь раненым. Предупреждая возможные удивлённые возгласы, отвечу — нет, мы не звери. На войне раненых действительно используют в качестве щита — ведь гораздо важнее сохранить живых и здоровых бойцов. Жестоко? Пожалуй. Зато разумно.

Роль «раненого» на экзамене исполнял военнослужащий-срочник из Орла. 

— Господи, четыре дня до дембеля, мне четыре дня до дембеля,- стонал он, пока мы неумело тащили его к условному месту «эвакуации». 

— Держись, брат, — успокаивали его журналисты. — Зато у кого ещё такой эпизод на службе-то был! Будешь всем рассказывать и смеяться. Мы тебя спасём, не волнуйся… Ложись, граната!!! — с этими словами группа в очередной раз плюхнулась в грязь. Кто-то нашарил в мутной коричневой жиже кроссовок, потерянный «бастионовцем» из группы, которая сдавала экзамен до нас. 

Когда идёшь через лес, важно переговариваться, сообщая друг другу об опасности. Предупреждали об очередной скользкой луже, подозрительном пакете справа, большой ветке слева. Держали дистанцию, чтобы было куда падать при очередном взрыве. Когда вышли из леса, больше всех обрадовался, пожалуй, «раненый», который моментально «выздоровел» и сбежал от своих «благодетелей».