Бабушкино наследство
Бабушкино наследство
05 июля 2015 - 08:00
Бабушкино наследство 05 июля 2015 - 08:00
Татьяна Шевченко

Может ли быть незаконным… завещание?
Казалось бы, о чём спорить наследникам гражданина, который закрепил свои желания и распоряжения в завещании? Многие уверены, что какой бы ни была последняя воля завещателя, она является обязательной к исполнению. Всегда ли?

Жилищный вопрос 

Семён Тимофеев (назовём его так) девушек любил как класс – и красивых, и не очень, и худых, и полненьких, и блондинок, и брюнеток. А мама Семёна любила исключительно своего единственного сына. Все попытки любвеобильного парня привести в дом к маме невесту заканчивались безрезультатно – мама была против. Впрочем, назвать дом, где Семён жил с мамой, собственно домом было бы опрометчиво: комната с тамбуром «на земле» с удобствами в конце общего двора на домовладение никак не тянула. Может, поэтому, а не по причине стервозного маминого характера девушки там и не приживались – негде даже присесть.

И так бы, может быть, и порхал Семён по жизни, словно мотылёк, пока не «опылил» девушку Вику, которая аборт отказалась делать категорически. Как и жить с чужой мамой в одной комнате. Хотя у потенциальной невесты из своего жилья была только времянка, подобная «домовладению» Семёна, в одном дворике с пожилыми родителями. Туда и принесла из роддома Вика свою дочь Дашу. Надо сказать, парень в дочке поначалу души не чаял, да и мама его, Вику невзлюбившая, внучку всё же навещала и даже брала к себе, когда невестка вышла на работу из-за хронического отсутствия денег. Семён же трудился от случая к случаю – подсобником на стройках.

Официально расписались молодые, когда дочке было уже года три, но при получении свидетельства о рождении дочери парень настаивал, чтобы его записали отцом малышки. Впрочем, отец «порхать» не перестал, а к этой привычке добавилась и ещё одна страсть – покурить или понюхать наркотики. Вика то и дело обнаруживала дома тайники мужа: то травку, то чеки, то пакетики с порошком. А когда их не находил Семён, бросался на жену с кулаками. Обычно завязывалась драка, но Вика умела за себя постоять. И парень всё чаще стал искать ласки и «понимания» на стороне, тем более что жил на два дома – то у Вики, то у мамы. А уж мама сына никогда не сдавала, если вдруг жена его искала, утверждала, что «только что вышел, скоро придёт».

Большая семья 

Довольно скоро Семён нашёл утешение в лице девушки Марины, также приличным жильём не обременённой, – всё та же времянка в том же Старом городе. Но Марина просто физически не могла жить одна – кому-то надо было и угля натаскать, и дров нарубить, чтобы топить прожорливую печку. И поначалу Семён ей в этом помогал. Видимо, в благодарность за это Марина рожает ему сына Вадика. Дальше всё как в предыдущем сценарии: Семён сына любит, на Марине женится (получив развод от Вики), мама также внука признаёт.

Но вот хэппи-энда так и не случается – то ли наркострасть, то ли какое врождённое заболевание приводит к тому, что парень тяжело заболевает и умирает, не дожив до тридцати лет, предварительно разведясь с Мариной. Правда, пока он был жив, его мама, простояв в квартирной очереди чуть больше 25 лет (!), получила трёхкомнатную квартиру – в свою времянку она умудрилась прописать и обеих жён Семёна, и его детей.

Надо сказать, что последняя жена парня, Марина, после его смерти о его маме вроде как забыла, даже внука в гости не приводила. А вот первая, Вика, женщину навещала часто и даже дала немалую сумму бывшей свекрови на обустройство в новом жилье.

Позже Вика уехала на заработки в ближнее зарубежье и даже вышла там замуж. Подросшая дочь Семёна тоже выскочила замуж, но ненадолго – развелась после рождения сына. А бабушка её стала болеть. Внучка Даша таскала ей продукты, помогала по дому, убирала и стирала. Потом бабушке потребовалась дорогая операция, и её оплатила Вика, хотя в чужом городе и сама не шиковала. Но женщине становилось всё хуже, после операции она то и дело возвращалась в больницу, вот тогда-то и объявилась Марина вместе с подросшим сыном. Дожидалась, пока из палаты уйдёт Даша и тут же кидалась к свекрови. Женщина поначалу не сразу её узнавала – обезболивали сильнодействующими препаратами, она постоянно была как в бреду.

Протянув в таком состоянии чуть больше трёх месяцев, старушка умерла. Похороны организовала Даша на деньги мамы Вики. Марина пришла уже на поминки, привела с собой не только сына, но и остальных членов своей семьи. Зачем – стало понятно ближе к концу «мероприятия»: она сообщила, что трёхкомнатная квартира бабушки теперь принадлежит её сыну Вадику, и помахала подписанным завещанием. А её отец, заметив недоумение на лицах Даши и других родственников, заявил: если кто будет оспаривать завещание или претендовать на эту квартиру, то долго не проживёт.

Где справедливость?

Вика и её дочь, также прописанные в бабушкиной квартире, так и не смогли понять, как Марине удалось заставить бабулю в последний день жизни переписать завещание в пользу единственного внука. И не поддельное ли это волеизъявление? И как бы ни было неприятно, они готовы обратиться в суд, чтобы восстановить справедливость. Есть ли у них шанс – отвечает адвокат Андрей Гончаров:

«Завещание может быть признано недействительным, если имеются основания, по которым признаются недействительными любые другие сделки. Да, завещание считается сделкой. К тому же недействительным может быть как всё завещание в целом, так и некоторые отдельные распоряжения, но при условии, что они не затрагивают остальной части завещания.

Обратиться в суд с иском о признании завещания недействительным вправе только то лицо, чьи права или законные интересы были нарушены (сам наследник, органы опеки и попечительства в интересах наследника и т. д). Также, согласно Гражданскому кодексу РФ, завещание признаётся недействительным, если при его составлении завещатель не мог понимать значения своих действий и руководить ими в силу болезненного состояния или по каким-либо иным причинам. Этот факт устанавливается судом, для чего обычно назначается судебно-психиатрическая экспертиза».

Теперь неудавшиеся наследницы готовятся к долгой и некрасивой борьбе за положенное им по закону наследство, и вовсе не из жадности: оставшаяся без мужа Даша с маленьким ребёнком живёт всё в той же времянке. А 15‑летний сводный брат стал обладателем бабушкиной «трёшки». Где справедливость?