Андрей Козенко: Я готовился защищать Крым с оружием в руках
Андрей Козенко: Я готовился защищать Крым с оружием в руках
12 марта 2016 - 12:11
Андрей Козенко: Я готовился защищать Крым с оружием в руках 12 марта 2016 - 12:11
Екатерина Зуева

 

Почему полуостров не мог оставаться частью Украины 
Своими мыслями на этот счёт с «Газетой» поделился активный участник Крымской весны, заместитель Председателя Государственного совета Республики Крым Андрей Козенко.
Фото из личного архива Андрея Козенко

– Андрей Дмитриевич, когда вы лично для себя поняли, что точка невозврата пройдена и Крыму дальше уже не по пути с Украиной?

– В декабре 2014 года. Тогда как раз был в Киеве – представлял Русскую общину Крыма на Все­украинском координационном совете организаций русских соотечественников. Помню, как ехали с Сергеем Цековым на вокзал, чтобы вернуться в Симферополь, и как раз тогда узнали о том, что боевики «Правого сектора» (запрещён в РФ) атаковали на улице Банковой оцепление бойцов внутренних войск. Это было, по-моему, одно из первых столкновений ультранационалистов с правоохранителями. И тогда мы, обсуждая этот инцидент, сошлись во мнении, что начался, судя по всему, процесс распада Украины. Так оно в итоге и получилось. К слову, тогда я в последний раз был в Киеве. А когда стало известно о погибших крымчанах из «Беркута» и внутренних войск, а чуть позже – о нападении на колонну автобусов с нашими земляками – участниками антимайдановских акций, стало очевидно, что нам с такой Украиной не просто не по пути. От неё надо защищаться всеми возможными силами и средствами. Ведь у этих, давайте говорить прямо, бандитов, не было никакой другой мысли, кроме как подчинить Крым исключительно силовым путём.

– Именно так и стали формироваться силы крымского ополчения?

– Да, тогда лидер партии «Русское единство» Сергей Аксёнов принял решение и объявил о создании народных дружин, что и начало происходить 23 февраля, в День защитника Отечества. Надо сказать, что мы не ожидали такого большого количества людей, которые откликнулись на призыв защищать Крым, надеясь только на себя. Причём не было практически никакого оповещения – только листовки и информация в Интернете. Хочу подчеркнуть, что на площадь к тогда ещё Верховному Совету Крыма пришли люди, совершенно далёкие от политики, пришли на защиту своей семьи, своей истории, русский язык пришли защищать. Наверное, это был самый ответственный период нашей новейшей истории – понимание, что обратного пути уже нет. Помню, уже после 23 мы даже переписали, у кого есть легальное оружие – охотничьи ружья и так далее. Ведь если бы к нам поехали националисты с оружием, мы уж точно не сидели бы сложа руки.

– А с какими мыслями вы тогда пришли к Верховному Совету и что запомнилось больше всего?

– Во‑первых, мы накануне понимали, что нам предстоит провести митинг, мы готовились к нему. Нужно было отправить в отставку правительство Могилёва, который не предпринимал активных действий с точки зрения недопущения провокаций, подобных тем, что уже были на киевском Майдане. Я тогда не был депутатом крымского парламента, а был с людьми на площади, пытался предотвратить беспорядки, потому что высказывались угрозы захвата Верховного Совета лидерами меджлиса и представителями «Правого сектора» (запрещён в РФ), которые к тому времени сумели просочиться в Крым. Знаете, тогда пережил ни с чем не сравнимые чувства. Несмотря на все усилия Сергея Аксёнова сделать коридор между двумя митингами, толпа уже просто ничего не слышала и тем более не контролировалась. Действительно, незабываемое ощущение – когда в этой давке можно было просто поднять ноги, и толпа тебя сама несёт.

Фото: novoteka.ru

– Признайтесь, ведь было же страшно в тот момент?

– Страха не было. Многие звонили – спрашивали: «Как вы там, мы сейчас тоже придём». Жена звонила, мама звонила – хотели тоже подойти. Я им сказал – ни в коем случае, женщинам здесь делать нечего. При этом приятно было видеть на этом митинге людей, которых давно знаю. Ну а сам участвовал, потому что просто невозможно было отсидеться где-то в стороне. К слову, о страхе: даже если бы 27 февраля Верховный Совет и Совет министров не был взят под охрану, мы бы всё равно продолжили свою борьбу, свои политические акции. Даже в годы президентства Ющенко, в самые сложные времена мы никогда не отступали от своей идеи защиты русского языка и русской культуры, проводили свои мероприятия. Хотя это, конечно, не нравилось ни СБУ, ни правоохранителям.

– Не возникало желания вывезти семью из Крыма во время всех этих событий?

– У меня таких мыслей в принципе не было, хотя знаю людей, которые либо уехали сами, либо перевезли свои семьи. Знаете, это уже, наверное, определённая закалка – долгие годы быть в оппозиции, а тут взять – и сбежать? Нет, к этому времени уже сформировалось чувство ответственности за то, что ты делаешь. И было бы неправильно в самый критический момент покинуть свою Родину, своих товарищей, с которыми шёл в политике. На нас же смотрят люди, и если мы убежим, то тогда что делать им? Так что – нет, ни в коем случае.

– В семье тоже таких настроений не было?

– Нет, абсолютно. У меня всегда была поддержка со стороны моей пророссийской семьи. Поэтому только вперёд, только к победе.

– Как вы узнали о том, что над зданиями парламента и правительства подняты российские флаги?

– Я узнал об этом примерно в пять утра от Сергея Цекова. Он позвонил и сказал, что подняли российские флаги, но кто – пока не известно. Я говорю: «Вот это уже интересно». Тогда в течение дня мы встретились с Сергеем Аксёновым и договорились о том, что до выяснения ситуации нужно мобилизовать сторонников, дабы не допустить провокаций, подобных тем, которые были накануне. Но уже ближе к вечеру люди начали стягиваться к Верховному Совету, и всем стало окончательно ясно – наши пришли.

– Ваш фронт работ в первые дни после 27 февраля?

– До назначения Сергея Аксёнова мы проводили работу с людьми под стенами крымского парламента, чтобы, опять же, не произошло никаких провокаций. Очень хорошо помню, как вечером после назначения Сергея Аксёнова мы собрались в офисе партии и определились с тем, что нужно заходить в Совет министров, кто это сделает и в каком составе. И последующие две-три недели я работал в Совете министров. Мы обеспечивали пропускной режим и организовали работу правительства. Первая неделя ушла на то, чтобы обеспечить доступ тех людей, которые действительно нужны для работы в Совмине. Ещё запомнилось, что в тот период был минимум бюрократии – все документы делались очень быстро, без каких-либо дополнительных согласований и виз.

– О чём думали в момент подписания в Кремле договора о вхождении Крыма и Севастополя в состав России?

– Это было очень эмоциональное событие для всех, кто тогда присутствовал в Георгиевском зале Кремля. Но прежде всего, конечно, для крымской делегации. Испытывал чувство гордости за лидера нашей страны Владимира Путина, который не бросил свой народ, даже несмотря на возможные санкции и давление со стороны мирового сообщества. Каждое слово президента было выверено, имело смысл и било в цель. Именно тогда я осознал, что появилась новая Россия, национальной идеей которой стал патриотизм.