Александр Герцен: Решение по золоту скифов – юридическая казуистика
Александр Герцен: Решение по золоту скифов – юридическая казуистика
16 декабря 2016 - 10:34
Александр Герцен: Решение по золоту скифов – юридическая казуистика 16 декабря 2016 - 10:34

 

Крымский археолог о политических решениях судов, вопросах охраны памятников и предложениях президенту
В октябре Александр Герцен принял участие в пленарном заседании «Форума действий» ОНФ в Ялте, на котором присутствовал Владимир Путин. Обращаясь к президенту, декан исторического факультета Таврической академии КФУ Александр Герцен заявил, что против культурного наследия Крыма сегодня идёт, по сути, настоящая война.

– То, что сейчас происходит, напоминает фронт против нашего культурного наследия. Ему противостоят головотяпство, варварство, невежество и великолепно организованный криминалитет. Без усилия общественности, взаимодействия с научными организациями, административными органами, в первую очередь, в направлении сбора информации и «разведки», выиграть эту борьбу невозможно, – сказал профессор на форуме.

В ответ Владимир Путин призвал крымских специалистов подготовить предложения по сохранению объектов исторического и культурного наследия полуострова, обещав «сделать всё» для их реализации. Они, в свою очередь, не стали затягивать процесс и уже на итоговый «Форум действий» ОНФ, который прошёл в Москве в конце ноября, поехали с пакетом конкретных предложений, который был передан в Администрацию Президента РФ. О том, что его побудило обратиться к Владимиру Путину и в чём суть предложений крымчан, Александр Герцен рассказал «Крымской газете».

Археология стоит дорого

– На встрече с президентом вопрос стоял о состоянии историко-культурного наследия Крыма вообще. И прежде всего самой уязвимой его части – археологических памятников, которые требуют значительных усилий как в сбережении, так и в охране, – уточняет Александр Герцен. – Это действительно у нас больное место. Эта проблема у нас на памяти, на слуху и перед глазами уже четверть века.

– Со времени развала СССР, получается?

– Практически. Масштабные грабительские раскопки археологических памятников Крыма развернулись примерно с 1989 года. А раньше, в 70-80-е, бригады мародёров из Севастополя раскопали противотанковый ров на 10-м километре феодосийской трассы под Симферополем, где во время фашистской оккупации были расстреляны тысячи евреев и крымчаков. Увы, тогда Севастополь был не только городом воинской славы, но и одним из центров «чёрной археологии». Уничтожение археологических памятников развернулось в таких масштабах, которые и не снились. Но меры, к сожалению, принимались самые минимальные. Особенно интенсивно грабили памятники, которые находятся в лесной и горно-лесной зоне. Это чаще всего были некрополи, кладбища и поселения раннего средневековья, когда население сохраняло обряд вещеположения – вместе с покойником клали и богатый инвентарь. Именно потому эти археологические объекты подвергались чудовищному разграблению. А появление металлоискателей стало буквально «чумой» для археологических памятников. Городища покрылись воронками, как после бомбёжки или после интенсивного выползания кротов.

– Но ведь уже тогда существовала государственная служба, в обязанности которой входила в том числе и охрана археологических памятников. 

– Действительно, у нас положение о Государственном комитете по охране культурного наследия было введено ещё в Конституцию РК. Даже в России, между прочим, таких структур не было. Они только сейчас будут, очевидно, создаваться. Но возможности, ресурсы этого комитета совершенно не соответствовали масштабам разграбления.

– Но ведь есть же ещё музеи и заповедники. Они могли взять под свою опеку археологические памятники?

– Их возможности тоже очень ограничены. У них есть свои музейные комплексы, где протекает основная работа. А археологические объекты в основном находятся, так сказать, на периферии, и они уже по остаточному принципу ими занимались. Причём чаще всего сотрудники это делали на голом энтузиазме. И не всегда это приветствовалось руководством музейных учреждений. Такой, к сожалению, подход тоже имел место. Ещё и потому, что музеи и заповедники включены в систему Минкульта. А оно имеет очень широкий диапазон деятельности: музыка, кино, театры, развлекательно-просветительская индустрия и т. д. А объекты археологии – очень специфические, требуют особого подхода и особой подготовки специалистов для работы с ними.

– Было бы логичнее передать их в ведение Министерства образования?

– Конечно. Но такая система управления складывалась десятилетиями. И эти структуры становятся, можно сказать, прочно бетонированными, закостенелыми.

– И археология, находится, по сути, на стыке нескольких структур.

– Хотя она требует иной, оперативной работы хорошо подготовленных сотрудников, которых не так много. Например, работы по организации экспедиций, установлению охранных знаков. Потому что многие люди, оказавшись на археологическом объекте, просто бывают не информированы о том, что он находится под охраной государства. А грабители обычно этим пользуются. И когда их ловят на месте преступления, говорят: а мы не знали, увидели яму и залезли туда, тут нет никаких предупреждающих знаков, информационных досок. Их установка – недешёвая вещь. Археология вообще стоит дорого.

– Но она может давать и хороший доход в государственную казну.

– Если только правильно всё организовать, наладить инфраструктуру, решить вопросы с дорогами, транспортом, местами отдыха людей, оборудованием туристических маршрутов на современном уровне. Всё это у нас эпизодически делается, но о системе говорить не приходится. Хотя туризм – одно из основных направлений развития хозяйственной и экономической жизни Крыма, до этого ни руки, ни ноги тех, кто обязан этим заниматься, пока не доходят. Я уже не говорю о том, что денежные потоки идут вокруг да около.

– А частный бизнес рано всё это понял и неплохо зарабатывает на археологических памятниках.

– И, к сожалению, не всегда бережно относится к их содержанию и использованию. Очень плохой пример – Эски-Кермен, где прямо в строгой охранной зоне построены кафе, бассейны, а в культурном слое оборудуются как гостиничные номера пещеры. Это вообще, извините, ни в какие ворота не лезет! И ни с каким законодательством не вяжется, ни с украинским, ни с российским тем более. Но в своё время там провели распаевание земли, куда попали участки, которые как раз не должны были этому подлежать. А надзорные органы тогда закрывали глаза на это безобразие. И примеров таких на территории Крыма, увы, много.

– Хотя памятники археологии – это государственное имущество.

– И государство при этом трубит, что это его достояние. Но достоянием надо заниматься. Оно должно быть прежде всего хорошо документировано. Как документы на квартиру, например, или на земельный участок оформляются. Тем более такие документы должны быть на археологические объекты. Чтобы их защищать, надо понимать, что защищать, иметь представление о реальном содержании данного объекта, его границах и т. д. И эти документы – паспорта – должны обладать прежде всего высокой степенью достоверности, а отсюда и юридической силой. А документация тех археологических памятников, которые выявлены, создавалась в основном в 60-70-е годы. Качество её очень низкое, совершенно не соответствует требованиям современного оформления такого рода юридических документов. Их даже стыдно бывает или невозможно вовсе использовать для решения нынешних проблем. Эту работу прежде всего должен проводить Комитет по культурному наследию, который также может привлекать к ней специалистов. Но комитет настолько сжат, особенно поражает количество людей, которые реально должны этим на местности заниматься. Задавая вопрос президенту, я об этом тоже сказал. В комитете работает много наших выпускников, которые знают об этой проблеме не понаслышке. Но они завалены таким количеством бумаг, отписок, согласований, что им не до выездов на памятники. А инспекторов, тех, кто должен непосредственно работать на археологическом объекте, чуть ли не пять человек всего. На огромный Ленинский район – один, на Южный берег – тоже. Ну что может сделать один человек?!

Культурно-исторический геном

– А местные администрации, на территории которых находятся археологические памятники, не обязаны их охранять?

– Это ещё один больной вопрос – отношение местных администраций и правоохранительных органов к проблеме. Они в основном не видят её.

– Или делают вид…

– Да, или имитируют деятельность, или откровенно отмахиваются, потому что тоже завалены важной управленческой работой. И это понятно. А реально пресекать, например, действия тех же грабителей с позиции юриспруденции могут только представители силовых структур, а не энтузиасты или общественные инспекторы. Кстати, они очень пригодились бы. И сейчас поставлен вопрос о том, чтобы создать группы таких общественных инспекторов.

– И чего от них можно ожидать?

– Конечно, не того, что они будут вязать этих грабителей и приводить в соответствующие органы. Но они могут получить необходимую информацию и передать её в Комитет по охране культурного наследия, в местные органы, которые формально отвечают за то, что происходит на подведомственной им территории. И это очень важный момент. Потому что как раз между получением информации о грабителях, сигналом и принятием мер – огромная пропасть! Иногда это делается, и грабителей задерживают, но в редчайших случаях, для того чтобы показать – да, мы этим занимаемся. А на самом деле фронт этих работ куда более широк. Я могу твёрдо сказать, что большая часть из тех археологических предметов, что идёт на чёрный антикварный рынок, – из источников, некрополей, в основном даже неизвестных археологам. Грабители сами производят активную поисковую работу, которую не могут, например, себе позволить археологи, так как тоже завалены текущей работой на уже исследуемых объектах. А системная, постоянная работа по поиску и выявлению новых археологических объектов почти не проводится. Владимир Путин занимается этой действительно важной темой. Оказывается, я об этом не знал, он сделал предписание в Министерство культуры РФ об усилении деятельности по охране памятников археологии. И когда мне было предоставлено слово на форуме, я подчеркнул, что одно из направлений, в котором мог бы действовать ОНФ, это именно охрана и спасение культурного наследия. Здесь сил организаций, как говорится, к тому приставленных, явно не хватает. По разным причинам – скудность бюджета, недостаток сотрудников и даже непонимание значимости сохранения археологических памятников от разграбления. Есть ещё и политическая подоплека.

–То есть?

– Мы всё время подчёркиваем, что Крым – многонациональный и полиэтнический. И что касается археологических памятников, люди могут ошибаться, считать, что это «наше», а это нет. Но земля всех объединяет. И археология, можно сказать, всех мирит. Для нас, археологов, всё, что является итогом большого человеческого труда, усилий, разума, каких-то культурных традиций, – бесценно. И, выявляя это, мы тем самым проявляем прежде всего уважение к человеческому, общественному труду в этих археологических памятниках. И, конечно, к тем, кто сегодня живёт на этой земле. Археологические объекты – наш геном. И он состоит не только из того, что в нашем организме заложено родителями. В нашем сознании есть ещё и культурно-исторический геном.

– Получается, что грабители уничтожают преемственность поколений, наши общие исторические корни?

– Конечно. И обогащаются за счёт этого. А что такое народ без корней, примеров в истории немало.

– И что было включено в предложения, о которых просил президент?

– Если коротко, то это предложения привлечения и выработки направлений деятельности в целом ОНФ, чтобы охрана культурного наследия стала одним из спектров его работы. Это прежде всего сбор информации об археологических объектах неравнодушными людьми, налаживание на местах информационной сети. И над этим надо работать. Необходимо расширять волонтёрскую работу в этом направлении. Например, в тех же археологических экспедициях всегда есть дефицит рабочих рук при консервации и реставрации археологических памятников. Конечно, вплотную надо заняться установкой охранных знаков, о чём мы говорили выше. Заходя в лес, мы видим информационные знаки «Участок обхода N…», «Берегите лес от пожара!». Аналогичные должны быть и на археологических объектах. Охрана археологических памятников – это общенародное дело. Поэтому надо вести широкую просветительскую работу в этом направлении, в СМИ, по линии общества «Знание». Например, в советское время этим занимались очень масштабно, активно привлекались студенты. Всё это надо восстанавливать. Только сообща, всем миром мы сможем сохранить наше культурное наследие, в том числе и археологические памятники, а значит, сохранить себя и по праву гордиться тем, что мы крымчане. Да, вопросу охраны культурного наследия в Республике Крым уделяется большое внимание. Но его явно не хватает. На полуострове расположено более двух тысяч объектов, и они по праву являются сокровищницей мировой культуры. И с точки зрения культурного наследия Крым – жемчужина России. Поэтому и в Ялте, на форуме ОНФ, Владимир Путин сказал, что для Крыма нет ничего важнее культурного наследия.

– В завершение не могу не спросить, какова ваша позиция относительно решения суда Амстердама передать крымское скифское золото Украине?

– Когда история с невозвратом скифского золота впервые появилась в новостях, крымский археолог Валентина Мордвинцева, научный куратор выставки, сказала: «Экспонаты выставки должны возвратиться в Крым независимо от того, к какому государству они теперь юридически относятся. Некоторые из экспонатов раскопаны ещё в XIX веке, и всё это время были в Крыму, несмотря на различные политические обстоятельства». Я полностью согласен с коллегой. И решение о судьбе этой коллекции – пример юридической казуистики.