Александр Домогаров: «Плохих русских играть не хочу»
Александр Домогаров: «Плохих русских играть не хочу»
27 ноября 2017 - 10:26
Александр Домогаров: «Плохих русских играть не хочу» 27 ноября 2017 - 10:26
Антон Павлов

После премьерного показа в Симферополе музыкально-литературного спектакля «Дороги Высоцкого» актёр театра и кино, телеведущий, исполнитель русского шансона Александр Домогаров, несмотря на усталость и поздний час, ответил на вопросы «Крымской газеты».

Фото: Михаил Гладчук

«Мы решили, что начинаем с Крыма»

– Как родилась идея этого представления?

– Спектакль придуман, честно говоря, давно. Идейным вдохновителем выступил Никита Владимирович (сын Владимира Высоцкого. – Ред.), потому что у меня своя программа сольная, а у него свои выступления. И советник по культуре губернатора Московской области Нармин Ширалиева пыталась ещё где-то год назад нас объединить. Мало того, нас с Никитой связывает служба в рядах советской армии, поэтому мы друг друга знаем очень давно. Мне очень нравятся воспоминания Никиты Владимировича об отце. Хотя это очень сложно, поверьте: стихи отца и наше музыкальное сопровождение, которое, как вы понимаете, звучит несколько необычно для Высоцкого.

Мы подумали, что слёзы будем лить потом, мы говорим путём музыки.

– Был заявлен спектакль, и зрители в зале ожидали костюмированного представления…

– (Смеётся.) Какие костюмы? Играть отрывки из «Гамлета» – это смешно, из «Доброго человека из Сезуана» – смешно. Это и есть спектакль! Каждая песня – это спектакль: здесь не встречается, как в простых песнях куплет-припев, куплет-припев – такого нет. Есть повествование, которое облечено в какую-то музыкальную форму, он сам (Владимир Высоцкий. – Ред.) не очень большое значение придавал музыкальному сопровождению, он говорил: я читаю свои стихи под музыку. И что касается меня, я специально избегаю весёлых песен, потому что не дал мне бог веселиться. Я не могу понять степень его юмора. Хотя в принципе, что там (поёт): «Жираф большой, ему видней…» Можно кривляться, но повторять глупо. Так, как он, никто не сможет. Привнести что-то своё, придумать своё звучание музыки – это очень сложно.

– Почему всероссийский тур начинается именно с Крыма?

– Мы решили, что надо с Крыма начинать. Зачем я сейчас буду говорить какие-то глупые слова, наше человеческое решение таково. Все мы получили с украинской стороны всё, что могли получить, поверьте – уже нас всех за самых страшных террористов (считают. – Ред.). Я, правда, не очень понимаю: если люди несут добро, то, за что их сажать, но это другое дело. Ничего плохого мы не хотели, мы хотели, чтобы люди задумались, улыбнулись, чтобы люди узнали такие вещи от Никиты, о которых вообще мало кто знает.

– Александр Юрьевич, как лично вы пришли к творчеству Владимира Высоцкого?

– Изначально был мой сольный концерт, который назывался «Мои времена года». У меня много шестидесятников: и Визбор, и Окуджава, их много, а один из самых ярких, я считаю, это, конечно, Владимир Семёнович. Визбор хорош, замечательный и тоже глубокий. Стояли перед дилеммой – можно было спеть посвящение Юрию Визбору, но Визбор очень мягок. У Никиты есть «Своя колея» (ежегодная премия. – Ред.) – он награждает людей, которые с энтузиазмом занимаются своей работой, их ломают, но они продолжают своё дело, они идут. Вот почему «Дороги Высоцкого». Это не простые пути, которые он проходил, а дорога жизни. Ты выбрал дорогу – она тяжёлая и сложная…

– Какие ваши таланты раскрылись в этом спектакле?

– Это вам судить, господа.

«У меня столько с Украиной связано…»

– В прошлом году в «Артеке» в рамках фестиваля «Алые паруса» снимался ваш дебютный режиссёрский фильм «Как молоды мы были». Какова его судьба?

– Да никакая. Подарили детям счастья на пять дней, а они меня лишили отпуска (смеётся), нет, они замечательные.

– Режиссёр и продюсер Светлана Дружинина хочет снять «Гардемарины-4». Собираетесь участвовать в съёмках?

– Она давно хочет, и я готов об этом говорить, но не знаю, какая поддержка нам нужна, потому что я не правомочен обсуждать какие-то организационные вопросы. Но из истории князя Потёмкина никуда не уберёшь, Херсон со строительством Черноморского флота никуда не денешь. Для меня будет то, что я играл (роль Павла Горина. – Ред.), только уже постаревший, поседевший, больной, но ещё машет шпажка, машет.

– Вы попали в список «Миротворца», а есть ли друзья на Украине?

– Конечно есть. Другое дело, что мы давно не созванивались. И Лёша Горбунов (советский, российский и украинский актёр театра и кино. – Ред.), с которым мы очень тесно общались, сейчас он потерян. Только знаю, что он переехал в Одессу. У меня столько с Украиной связано, поверьте мне. У меня бабушка по папиной линии умерла в Одессе, у меня семья там жила, отец там всё детство провёл, так что отрезали какую-то родную часть. Но что их судить, я их судить не могу, это их решение.

– Работаете ли сейчас в Польше или политика мешает искусству?

– Чуть-чуть мешает. Было предложение, но плохих русских я играть не хочу, а достойного предложения пока нет.

– Сенатор Антон Беляков внёс в Госдуму законопроект, запрещающий «пропаганду криминальной субкультуры». Считает ли вы «Бандитский Петербург» пропагандой криминальных ценностей?

– Оставьте, пожалуйста, не надо…

 

«Высоцкий был очень требовательный человек»

– Поделитесь эмоциями, как вас принял Крым и Симферополь, в частности.

– Крым принял хорошо, мы – могли бы лучше (смеётся). Я вот сейчас об этом жалею, и больше претензий у меня к себе. Потому что нельзя уставшим выходить на сцену, просто категорически нельзя. В полшестого улететь, ещё попытаться отрепетировать, и понятно, что время поджимает, а тебя звукорежиссёр не слышит, я не слышу звукорежиссёра, я не слышу мониторов, это ужасно. Я надеюсь, что сегодня первый спектакль и, дай бог, чтобы он достаточно удачно прошёл. Очень много было технических моментов, которые, в принципе, вас не должны касаться. Вы должны получить результат. А в результате в том, что можно было сделать лучше, я виню себя.

– Если бы Владимир Высоцкий сегодня был здесь с нами, чтобы он пожелал крымчанам?

– (Смеётся.) Я могу себе представить, что бы вы услышали. Он был очень требовательный человек. Про него очень хорошо Говорухин говорил, когда Высоцкий снимался в фильме «Место встречи изменить нельзя». Он доводил партнёров до такого исступления на репетициях, что слов «второй дубль» не было. Он их так закатывал в первом дубле, что они уже на второй не готовы были. И была масса каких-то придумок, он просто фонтанировал, потому что, как всегда, если творческий человек, то ты начинаешь бить фонтаном. И всё это вместе – его характер, наши характеры, мы все непростые люди. Никита – очень непростой человек, очень добрый, хороший, но очень непростой. И я добрый, хороший, но очень непростой, поверьте. И недаром мы упираемся в одни и те же фамилии. Уберите фамилию Высоцкий, уберите фамилию Даль, уберите фамилию Нижинский. Почему люди, которые, как кометы, взлетают, и потом – бух! И в пыль! А другого варианта нет. Почему в сорок с лишним лет надо уходить? Можно бытовых причин найти массу в качестве формулировки «почему». А надо ли нам объяснять почему? Нет человека, он просто сгорел, а по-другому не мог. Никита сейчас не сказал, но он (Владимир Высоцкий. – Ред.) в последний год перестал писать стихи. Когда он летал в самолётах, разрывал пачку из-под «Мальборо» и на этой белой картонке накидывал мелким почерком, чтобы не потерялась мысль, а в последний год этого уже практически не происходило. Уже тогда он уходил…

– И совсем личный вопрос: у вас есть недвижимость в Крыму?

– Нет, и пока не хотелось бы (иметь. – Ред.) (смеётся).